Зловещее эхо чужой боли прокатилось под каменными сводами, заставив людей ощутить, как кровь в жилах похолодела от страха. Когда крик затих, все некоторое время ошарашенно прислушивались, а потом принялись судорожно собираться. Следовало срочно узнать, кто кричал и что случилось.

Постепенно стало ясно, куда бежать. Племя собралось около пещеры духов. Обостренный нюх улавливал запах сгоревшей плоти и паленых волос. Этот «аромат» заставлял людей инстинктивно ежиться и морщиться. Что-то им подсказывало, что это вовсе не запеченный на костре аппетитный кусок мяса.

Торопливо пришедшие старейшины увидели в пещере духов черный скрюченный комок. По очертаниям нетрудно было догадаться, что этот комок когда-то был человеком.

Они дружно сглотнули и посмотрели на Лену, молчаливо прося ее объяснить, что произошло. Медведь, обнимающий жену, гневно поглядел на остальных, а потом велел забрать труп и удалиться из их пещеры.

Брох, осознавший, кто именно стал этим обугленным куском плоти, только и мог, что стоять в стороне, ощущая, как внутри все отмирает. Подойдя на едва гнувшихся ногах к матери, он упал на колени и тупо посмотрел на труп.

– Ну, ну, – постарался утешить его один из стариков, похлопав по плечу сухой ладонью.

Пробравшись мимо людей, в пещеру вбежала Шиа. Она быстро глянула на отца, потом ее взгляд упал на обугленный кусок плоти. Девочка вскрикнула и закрыла рот рукой. Отвернувшись, она согнулась пополам. Ее вырвало. Люди рядом брезгливо попятились.

Когда девочку перестало рвать, она разрыдалась и кинулась к отцу. Брох обнял ее и бездумно погладил по голове, совершенно не слушая, что она бормочет.

– Так надо. Она сказала. Сказала. Плохо. Плохо. Сказала. Я послушала.

– Кто сказал? – заинтересовался старейшина, стоящий ближе всех. Он слышал слова девочки, и ему стало любопытно.

Шиа не стала ничего скрывать, слишком шокирована была. Кое-как людям удалось понять, что тут произошло.

Хая, понимая, что завтра их отправят в другую пещеру, захотела отомстить ненавистной женщине. Она терпеть не могла Даху еще со времен, когда та была замужем за ее замечательным и исключительным старшим сыном, о смерти которого до сих пор горевала. Хая искренне считала, что вина за смерть Ктора лежит на Дахе.

В ее голове созрел извращенный план. Раз она не могла убить саму Даху, то просто обязана была сделать что-то, что заставит ту страдать так же, как страдала сама Хая из-за потери любимого сына.

Лучшее, что она смогла придумать, это убийство детей Дахи. Те были маленькими и никак не могли защитить себя.

Оставалось выманить как-то саму Даху и Медведя из пещеры на некоторое время, проникнуть туда, а потом, после свершения мести, выскользнуть незамеченной.