Ты заметил, кто в тебя стрелял там, во дворе, когда Дым бросился под пули? Собровец. Закон тебя больше не защищает. Никто, кроме меня. А теперь суди сам, друг я тебе или нет, — Алексей замолчал и отошел к парапету.

Сажин смотрел на него, словно боролся с искушением. Алексей намеренно стоял в расслабленной позе. Он хотел, чтобы Сажин сделал выбор осознанно."

"— Немилова именно я предупредил, — дожимал он. — Не секретарша твоя, а я. У нас с ним была договоренность. Я его «разоблачаю», но даю возможность сбежать за границу. План был такой: после того как Хан убит, твоя «БуЗа» разваливается. От нее откалываются бандитские группировки, забирают деньги из общака. Остается бизнес да юридический департамент. Бизнесменов разогнать нетрудно, они, как тараканы шустрые, чуть что — шасть в темноту, все с двойным гражданством и недвижимостью где-нибудь в Италии — Испании, те, которые поумнее. Самые ушлые с израильскими паспортами. Спрячутся, и не найдешь. А дураки сядут. Как их обирают, сам знаешь. Кочарян — не та фигура, чтобы грамотно обороняться. Как только запахнет жареным, он тут же уволится. Теплое местечко для него всегда найдется. Зачем многодетному отцу криминальные проблемы? Такой был расклад после убийства Хана. Все было на мази, но ты, черт тебя дери, полез в драку! Ну, навалял ты Кирею. Думал, с рук, что ли, сойдет? И ты после этого станешь авторитетом у блатных? Ни разу не угадал. Ты для них всегда будешь второй сорт. Они под «мужиками» не ходят, даже под авторитетными. У них свои тузы. Которые пока еще предпочитают договариваться с ментами, а не с теми, кто идет против законной власти. Потом: ты поссорился с Дашей, на которую я очень рассчитывал! Ты, по сути, поставил меня в безвыходное положение. У меня приказ: ликвидировать. Раз другим не удалось и ты теперь повсюду ходишь с охраной, а стрельбы во что бы то ни стало надо избежать, то это должен сделать я. А теперь скажи, друг я тебе или нет?

— Всё против меня. — Сажин, казалось, приходил в себя. Взгляд его сделался осмысленным и немного посветлел. Теперь в нем отражалось свинцовое небо.

Алексей все гадал: Сажин сам хочет спрыгнуть с крыши или его столкнуть? А может, вместе, в обнимку? Он понимал, что сильно рискует. Но он должен был подставиться, чтобы показать: я твой друг. Я один и без оружия. И без прикрытия. Хочешь убить — убей. Но лучше вместе подумать, как выжить.

И Сажин отошел от парапета.

— Ночью Гриша умер в больнице, — глухо сказал он. — Жаль парня. Я ведь его опекун. Не будь меня, Гришку признали бы недееспособным, у него ведь трешка почти в самом центре Москвы. Лакомый кусок для черных риелторов. Гриша был все равно что ребенок. Очень уж доверчивый. Отчего все думали, что с придурью. А он был классным водителем, ответственным исполнителем. Спас, называется.