— Ты чего?

На ринге Кирей еще в одном сумасшедшем прыжке попытался достать своего противника ногой.

— Сажин никакой! Что с ним, а?

— Леха, ты бредишь? Это же одни понты! — кивнул Дым на ринг. — Удары в прыжке — бессмысленная трата сил. Не думал, что Кирей такой тупой. Вот батя хохочет.

Первый раунд, к счастью для Алексея, закончился. Он, убей, не понимал, чему так радуется Дым?

— Сразу видно дилетанта, — снисходительно сказал тот. — Кирей не придерживается спортивного режима, курит и бухнуть любит. У него дыхалка слабая, а он, дурак, ногами машет, как мельница. Сейчас главное, чтобы батя не сорвался, — озабоченно сказал Леня. — Остановить мы его не сможем. Не дадут.

— Что значит, не сорвался?

— Не озверел, понял? Кирей для бати — легкая добыча. Сила есть, а мозги отсутствуют напрочь. Распрыгался, как горный козел. А батя дешевые понты ох как не любит. Не ровен час, тормоза откажут. Тогда крышка."

"Алексей хотел что-то сказать, но зал опять встал на ноги и взревел. После Лениных слов Алексей немного успокоился. Теперь он увидел, как еще один раунд Сажин методично таскал Кирея по рингу, выматывая и обессиливая. Тот уже тяжело дышал, потел и на глазах выдыхался, а Сажин так ни разу и не применил удар ногой. Лишь два стремительных прямых правой, в разрез перчаток, и почти незаметный, будто проверяющий, апперкот левой. Или Алексею показалось, или после этого Кирей стал работать уже не так энергично.

В третьем раунде бойцы вошли в клинч, и Алексей увидел, как изменилось Ленино лицо.

— Что случилось? — попытался он опять перекричать зал.

— Похоже, Кирей спятил. Запрещенные приемы использует, м…к, — выругался Леня. — Зачем он батю провоцирует? Колено подставил, сука…

«Я потом спрошу, что это за приемы», — Алексей все пытался разглядеть, что там происходит, на ринге? Противники висели друг на друге и молотили перчатками. Казалось, в этом нет никакого смысла, они просто переводят дух и ждут окончания раунда. И вдруг Алексей увидел, как Сажин, опустив перчатки, на секунду прижался спиной к канатам, потом пружинисто отскочил, а Кирей шагнул назад, оказавшись в центре ринга, и опустился на колено, мотая головой. «Пропустил удар. Нокаут. Все, конец», — подумал он. Но Сажин не спешил заканчивать этот бой. Спокойно дал противнику прийти в себя и посмотрел на рефери: командуй.

А дальше началось что-то страшное. Один человек садистски избивал другого, не давая ему прийти в себя, но и не нанося того решающего удара, который приводит к нокауту. Избивал показательно, со знанием дела, можно даже сказать методично. Казалось, Сажин сначала хочет переломать противнику все кости, рассчитывая на его низкий болевой порог, а потом уже уложить на ринг.