Я напрасно сюда приехала.

Она повернулась к мужу спиной и ушла в комнату к сыну. Сажин пошел к бару и вновь достал оттуда бутылку коньяка."

"Он ничуть не удивился, когда ему позвонил один из партнеров по бизнесу и сказал, что Дарья Витальевна попросила подбросить ее до Неаполя.

— Я могу сказать, что мест нет, Дмитрий Александрович. Деловая поездка, самолет, мол, полон.

— Пусть летит.

— Я слышал, у тебя проблемы.

— Я их решу. Хочешь быть свидетелем?

— Ситуация непростая, — голос в телефоне стал вкрадчивым. — По слухам, зреет бунт. Блатные хотят от нас отколоться. Ты узнал, кто убил Хана?

— Узнаю на днях. Имя убийцы будет названо.

— Либо его голова, либо твоя. Ты ведь это понимаешь?

— Отвези мою жену и сына в Италию. Остальное — мое дело, — твердо сказал Сажин и дал отбой.

Это было похоже на бегство. Саша еще не оправился от простуды, но Даша не хотела оставаться в этом ужасном доме ни дня. Под одной крышей с мужчиной, которого она больше не считала своим мужем.

Они почти не разговаривали, Сажин пропадал на работе, Даша молча плакала, закрывшись в спальне, но с мужем была суха и непреклонна. Накануне отъезда она сказала:

— Если захочешь официально оформить развод, я возражать не буду. Мне от тебя ничего не надо. Как только вернусь домой — попробую устроиться на работу. Гидом, экскурсоводом, переводчиком… Кем угодно. Хоть сиделкой. Как только найду работу, мы с Сашей тут же съедем из твоего дома.

— На принцип пошла, — усмехнулся Сажин. — Не дури, слышишь? Мой сын не будет жить в нищете.

— Лучше в нищете, чем… — она осеклась.

— Ну, договаривай.

— Чем вырастет циничным ублюдком, равнодушным к чужим страданиям.

— Каковым, по-твоему, являюсь я.

Даша молчала.

— Деньги я буду переводить тебе по-прежнему, — твердо сказал Сажин. — И мой дом покидать не разрешаю. Иначе я найму лучших адвокатов и заберу у тебя сына.

— Я должна жить в тюрьме?

— Пока не вырастет сын, ты не свободна. Хотя иметь любовника я тебе не запрещаю.

— Какая же ты сволочь, Сажин! — не удержалась Даша. — Ты ведь знаешь, что я никогда тебе не изменяла! И не позволю себе скатиться в ту же грязь, где лежишь ты сам! Я не признаю половой распущенности! И ты смел после этого меня ласкать, целовать! После того, как принимал в этом доме проституток! Вконец опустился! Ставишь мать своих детей на одну доску со шлюхами!

— Хватит говорить чушь, — поморщился Сажин. — Это не считается изменой. Почаще надо к мужу приезжать. И половые органы рассматривать не только у античных статуй во всяких там музеях.

— Пошляк! — сверкнула глазами Даша.

— А ты фригидная невротичка.

— А ты… ты… Забудь, что я есть!

— Что, прошла любовь? — усмехнулся он.

— Любовь? У тебя это была одержимость. Ты хотел урыть сначала соперника, потом меня.