Их голова по форме напоминала мяч для игры в регби, на заостренных концах которого находились большие, словно крылья бабочки, очень подвижные уши. Ростом кинсли не отличались, даже самые крупные из них едва достигали одного метра пятидесяти сантиметров. Огромные глаза, чаще чистого голубого цвета, смотрели на мир с детской наивностью и непосредственностью. Умом и интеллектом особо не блистали. Не было среди них ни выдающихся ученых, ни музыкантов или политиков. Но из-за своей пунктуальности и исполнительности, кинсли очень ценились, как обслуживающий персонал.

В Академии представителей этой расы насчитывалось немало. Лаборанты, ремонтники, техники — да, практически все рабочие специальности, где труд андроидов был нецелесообразен, занимали кинсли. То здесь, то там мелькали хрупкие фигурки, облаченные в серые, добротные комбинезоны. На всеобщем они говорили плохо, с акцентом, смешно коверкая слова. А язык, на котором кинсли изъяснялись между собой, чем-то напоминал чириканье птиц.

Вот и сейчас двое ремонтников вывернули из-за угла, наткнувшись на нас с Хуней.

— Извините, — обратилась я к ним, — здравствуйте!

— Верник, — застонала Хунька, — нашла с кем диалоги с утра вести. Пошли уже, у нас дела.

— Подожди, я сейчас, — ответила недовольной подруге и переключилась свое внимание на двух мужичков.

А это были именно они, потому что у женщин-кинсли голову покрывал жесткий ежик светлых волос, эти же были полностью лысы. Ремонтники удивленно захлопали огромными голубыми глазами, молча ожидая, что я им скажу.

— У нас пропало животное. Коза. Вот такого роста, — ладонью показала расстояние от пола, но, похоже, что собеседники совсем меня не понимали.

Вспомнив, что совсем недавно мы делали совместные голографические проекции и с бабой Симой, и с многострадальной козой Машкой, я достала комм. Мужички продолжали внимательно наблюдать за моими действиями. Найдя достаточно точное изображение, вывела его на экран.

— Вы это видели? — ткнула пальцем в фигурку козы.

Кинсли переглянулись и… Они упали передо мной на колени, а затем и вовсе коснулись лбами пола.

— Чего это с ними? — опешила Хуня.

— Я знаю столько же, сколько и ты, — ответила ей и снова обратилась к ремонтникам, — видели или нет?

— Дерезай… — благоговейно прошептали оба.

— Что? — не поняла я.

— Козай… Дерезай… — снова выдохнули они.

— Это вы сперли наше животное? — с нажимом, грозно спросила Фархунда.

— Казай-дерезай… казай-дерезай… — затрещали они.

— Хунь, по-моему, эти на всеобщем вообще не рубят, — обернулась я к ней.