— Признания! — победно произнесла наглая вымогательница.

— Ты умница и красавица, — тихо и недобро пробурчала я.

— Не расслышала, — продолжала глумиться она, отойдя от кровати еще на шаг.

— Ты умница и красавица! — проорала ей, — довольна?

— Конечно, — невозмутимо ухмыльнулась Хунька, бросая в меня пакет, — всегда приятно, когда тебе говорят правду в лицо.

Дарин рассмеялся.

— Фархунда, вы с нами не позавтракаете? — спросил он, сияя, как фюзеляж новенького истребителя.

— Позавтракаю, тангир. И привыкайте называть меня на ты не в служебной обстановке. Советую отнестись ко мне, как к неизбежному, что отныне будет присутствовать в вашей жизни постоянно, потому, что от дружбы с противной, скупой на заслуженные похвалы Верник, я не откажусь, — заявила эта нахалка, но муж продолжал улыбаться и остался подозрительно спокоен.

— Я понял и принял этот факт, Хуня, — он сделал приглашающий жест и, аллилуйя, Хунька вышла из спальни, а Дарин мне подмигнул, продолжая беседовать с подругой, — что предпочитаешь на завтрак?"

"Так быстро я не собиралась даже по тревоге. Почему то было очень неудобно, что в наше единение вторглись так бесцеремонно, пусть даже и лучшая подруга. Судорожно собирала с пола разбросанные вещи, заправляла кровать и постоянно улыбалась, чувствуя себя счастливой, не смотря ни на что.

В гостиной меня ждала трогательная, домашняя картина. Мой муж и моя лучшая подруга пили чай. Земной, ароматный, из цветастых чашек. И где они их только откопали на Кхарме-то. Как только я уселась за стол, передо мной поставили накрытую крышкой тарелку и чашку, такую же цветастую, но в ней было какао — мой любимый напиток.

— Омлет с сыром и зеленью, как ты любишь, — изрек Дарин, снимая крышку с блюда так обыденно, словно каждое утро это проделывал. Мне ничего не оставалось, как благодарно улыбнуться и приступить к завтраку.

— Пока ты там била свои же рекорды медлительности, твой муж успел мне выдать все тайны Академии и твоей семьи, — заявила Хунька, отламывая кусок от моей, между прочим, шоколадки. Я бросила недовольный взгляд на «леденца».

— Подарю еще, — тут же заверили меня.

— Жадина! — заметив наши переглядывания, констатировала обиженная подруга.

— Ну, и что ты там узнала такого, чего до этого не знала? — спросила я и отправила в рот кусок омлета.

— Много чего, — обида, видимо, только подогрела Хунькин аппетит, потому что шоколад убывал с огромной скоростью, — например про папу. Да от такого папы не только маму спасать надо. Хотя, дети у него удачно получаются, тут уж сказать нечего.

— И что ты обо всем этом думаешь? — заинтересованно взглянула на подругу, но ответить ей не дал сигнал комма. Дарину снова звонили.

Муж на этот раз принял сигнал и почти сразу включил громкую связь.