— А теперь из-за этого спора мой сын натворил глупостей, у которых могут быть кошмарные последствия. Поэтому я и здесь…

— Откуда вы узнали? — перебиваю ее сдавленно и встречаюсь с холодными глазами матери Илая. И вижу, как в них мелькает что-то, похожее на презрение, которое быстро меняется на снисхождение.

— Не имеет значения. Главное, что я узнала вовремя. Иначе это видео стало бы вирусным.

— Какое видео? — едва шевелю губами, чувствуя, как конечности наполняются холодом.

Она застала меня врасплох. Опять. Еще немного, и я упаду в обморок от переизбытка кислорода в легких.

— То самое видео, Алиса. Оно попало в сеть, и на нем есть момент, который может быть весьма спорно расценен.

О, боже…

Нас снимали?

Сердце покрывается коркой льда. Я тяжело дышу. Сжимаю одеяло в дрожащих кулаках, наблюдая за тем, как мать Илая поднимает какой-то чемодан и кладет его на мою кровать.

— Я не просто так пришла, Алиса. Я понимаю, что ты пострадала и можешь сгоряча наломать дров. Но позволь мне предотвратить твои необдуманные поступки.

Я открываю рот, но Мариана Арслановна останавливает меня жестом руки.

— Во-первых, я хочу предложить тебе место в другом ВУЗе, а во-вторых, — длинные наманикюренные пальцы со щелчком застежки открывают чемодан, демонстрируя содержимое. — Можешь считать это вкладом в твою новую жизнь.

Мой растерянный взгляд судорожно сканирует не одну пачку денег.

— Подумай хорошо, девочка. Я даю тебе возможность на хорошее будущее. С чистого листа, где в тебя не будут тыкать пальцем и портить тебе жизнь. Это лучше, чем остаться ни с чем и с разбитым сердцем.

Я бы посмеялась, но у меня нет на это сил.

— Ты приобретешь гораздо больше, чем за всю свою нищую жизнь. А самое главное, будешь независима от своей опекунши. Насколько мне известно, она была чрезмерно строга с тобой?

Я задыхаюсь, как выброшенная на берег рыба. Но это не заставляет женщину замолчать. Она продолжает добивать меня своей расчетливостью:

— Я пристрою тебя на бюджет. Помогу с жильем. И, если вдруг возникнут последствия в виде беременности, также помогу с абортом. Деньгами, как видишь, не обижу. Все, что от тебя требуется — исчезнуть.

Я медленно опускаю взгляд на чемодан с деньгами и снова поднимаю его на хладнокровное лицо.

— У вас все так просто, да? — шепчу я. — Вы думаете, что все можно исправить деньгами?

Женщина подается вперед и накрывает мою руку своей:

— Я не думаю, Алиса, я знаю.

Я тут же отдергиваю руку.

— Вы ничего не знаете. Вы прогнили от ваших денег и власти. И вам ничего неизвестно о человеческой боли. Понимании и сострадании! Ничего! Вы чудовище! И воспитали вы такое же чудовище! — кричу я и

резким движением руки опрокидываю чемодан.