– Отвали, яйцеголовый! – залепив Максу звонкую пощечину, она понеслась к выходу.

– Снеж, ты куда?! – прокричала Ленка, даже не сдвинувшись с места.

– Подальше от этого пьяного быдла! – Королева неопределенно махнула рукой в нашу сторону.

Подметив, что Макс переключил свое внимание на Ленку, я побежал вслед за Снежаной. Хоть до дома ее бабушки минут десять ходьбы пешком, все равно опасно по ночам гулять в одиночестве.

Королева замерла, заслышав мои шаги в темноте.

– Что тебе надо?! – прокричала, резко обернувшись.

– Просто хотел проводить до дома…

А потом уложить тебя в сарае на стоге сена, задрать подол, связать руки над головой и трахать в тесную дырку до рассвета.

Девушка вздохнула, смерив меня недовольным взглядом.

– А больше ничего не хочешь? – её фарфоровое лицо помрачнело.

– Хочу, – ответил, сам того не ожидая. – Тебя хочу! Аж до трясучки.

Снежана открыла рот, но с её полных персиковых губ не сорвалось ни звука. Зато я не шутил: вены лопались, как хотел на нее залезть.

До армии я успел хорошенько набраться опыта. Обычно отпускал своих подружек лишь под утро с сытыми улыбками и на трясущихся ногах. Большинство тех, кто присутствовал сегодня в клубе, уже со мной ложились. Так сказать, репетиция перед главным актом. Знал, что со Снежаной все будет по-другому.

– Я только дембельнулся. Бабы год не было. Пошли ко мне?

Решительно сделал шаг вперед, девчонка отшатнулась от меня, как от чумного.

– Как вообще хватает наглости предлагать такое? Вали к своему гоповатому дружку! – качнув головой, Снежана со всех ног побежала по слабо освещенной улице.

А чего я ждал? Остолоп деревенский. Едко посмеиваясь, вернулся обратно в дом культуры. За время моего отсутствия ничего особо не изменилось, только молодежь стала вести себя разнузданнее.

Макс продолжал наливать репу за барной стойкой. Плюхнулся рядом, обратив внимание, что Ленки поблизости не видно.

– С дембелем, дружище! – протянул мне открытую бутылку пива.

На этот раз не стал отказываться, прихлебнув пенный напиток прямо с горла. Однако бутылка закончилась подозрительно быстро. Затем еще одна. И еще. В какой-то момент даже отвратительный музыкальный репертуар перестал действовать на нервы, девчонки на танцполе стали выглядеть привлекательнее, а распирающая боль в паху усилилась.

– Поздравляю, Демьян, ты первый раз в жизни напился в хлам, – ехидно пробасил внутренний голос, и я не мог с ним не согласиться.

Знала бы бабушка, чем я сейчас занимаюсь. Эх… Даже литры алкоголя не заглушили тяжелую ноющую боль в груди. Ба – единственный близкий мне человек: мать утонула много лет назад, про отца я вообще ничего не знал. И только ба с самого детства лепила из меня человека. Строгая, справедливая, учительница младших классов в сельской школе.