Но я не сдаюсь и продолжаю уперто настаивать на своём, пробую привести разумные доводы.

- Хватит, - обрывает Олег. - Ты никуда не пойдёшь. Даже если реально кто-то там вызвал. Моя сестра будет проводить ночи дома. Все. Без обсуждений.

Брат кажется трезвым. И злым. Очень злым. Но от него так и несёт спиртным. Опасное сочетание.

- Олег...

- Нет! - орет он.

А после хватает под плечи и тащит наверх, да так грубо, что кроссовки по пути слетают, остаются на лестнице. Брат заталкивает меня внутрь комнаты, захлопывает дверь и закрывает на ключ. Сдурел, окончательно сбрендил. Но я не рискую с ним тягаться.

Физически явно уступаю.

- Дома будешь, - бросает он, стукнув кулаком о поверхность. - Поняла? Никаких ночных вылазок. Никакой чертовой работы! Уволю тебя оттуда. Дрянь, уволю!

Я молчу. Если честно, сейчас мне трудно на него обижаться. Брат чувствует, что я намереваюсь влезть в авантюру и пытается защитить. Или мне хочется так думать? Это приятнее, чем понимать, что он чокнулся и пребывает в алкогольной горячке.

Но я должна выбраться из дома. Поскорее. Нельзя терять ни минуты. Сегодня тот самый день. Точнее та самая ночь.

Я не могу рисковать.

Все уже назначено. Татьяна будет ждать меня. Другого шанса не светит. Если теперь не получится, то дальше будет просто поздно. Для всего поздно. Надо действовать. Немедленно.

Подхожу к окну. Распахиваю шторы. Идей получше нет.

Когда-то меня уже закрывали так. На замок. В собственной комнате. В ту жуткую ночь, когда открылась правда о моем дяде, о том, что он натворил, окропив всю нашу семью кровью. В ту ночь, когда мою мать забрали навсегда. Жестокие люди. Нет. Не люди. Звери. Чудовища. Монстры.

Сердце колотится. Бешено стрекочет. Сердце бьется на осколки.

Мелкие, кривые, колкие. Сердце обмирает от тех ужасных воспоминаний.

+++

Они пришли ночью. Мрачные люди. Темные. Даже не помню, сколько их было. Просто много. Очень много. Думаю, больше десяти человек. Ужасающие фигуры заполнили наш дом. Заслонили собою свет. Погрузили в холод.

Мужчины. Один страшнее другого. Крупные. Нет, здоровенные. Бородатые. Хмурые. Одеты в чёрное.

Я поняла, все будет очень плохо. Почему? Как? Не знаю. Просто поняла.

- Девчонку закройте, - прозвучал хриплый голос, жесткий, ледяной, как ножом по телу прошёлся.

- Остальных в зал. Двери заприте.

Меня буквально выдрали из рук матери. Как плоть от плоти оторвали. Потащили наверх.

- Нет! - кричала мама. - Пожалуйста, только не трогайте мою дочь!

Никто не собирался трогать меня. В ту ночь. Никто не желал причинять мне вреда. Пока что. У этих людей был свой дьявольский кодекс чести. Больной. Извращённый. Искаженный. Но кодекс. Детей они не мучали. Отрывались на взрослых. Моей жизни ничего не угрожало. Впрочем, тогда я этого знать не могла. Меня переполнял ужас. Дикий безотчетный страх.