Это отрицательное притяжение, сродни тому, когда смотришь на отвратительного паука, морщась от омерзения, но не можешь заставить себя перестать смотреть.

Багратов перехватывает мой взгляд безошибочно.

— Никольский Евгений? — Багратов сканирует тёмным, непроницаемым взглядом высокую, худощавую фигуру Никольского. — Кем тебе приходится этот молодящийся старый хрыч?

— Никем.

— Хорошо. Какую роль он сыграл в твоей жизни? — продолжает давить катком фиктивный муж.

Вдох-выдох. Пауза. Снова вдох-выдох.

Я начинаю дышать медленнее, словно на занятиях по йоге.

Стараюсь ничем не выдать искренних чувств. Фиктивный муж скользит по мне изучающим взглядом. От него исходит аура опасности, Багратов искрит брызгами недовольства. Я почти чувствую, как сильно меня опаляет его нетерпеливым жаром.

Хищник почуял добычу, и он не остановится ни перед чем, чтобы добиться правды.

Я разворачиваюсь в другую сторону, противоположную той, где находится Никольский. Но Багратов властно удерживает меня на месте и начинает прокладывать сквозь толпу путь к Никольскому. Я понимаю это очень хорошо.

Мне не хочется его видеть и даже дышать с ним одним воздухом."

"Я немного упрямлюсь и отстаю, тогда Багратов усиливает хватку пальцев на талии. Он собирает ритмичными нажатиями нервную дрожь напряжения. Чёрт. Он легко считывает меня. Слишком легко. Неужели у меня на лице всё написано? Если так, то я плохая актриса и неподходящая кандидатура на роль фиктивной жены Багратова. Ему бы больше подошла яркая и стервозная Мадина, умеющая держать неприступный и высокомерный вид.

Но рядом с Багратовым нахожусь именно я.

Я, а не Мадина. И терпеть придётся тоже мне.

Багратов, не дойдя до Никольского нескольких шагов, останавливается. Теперь мы стоим на виду у актёра драматического театра. Хотя актёром он был в прошлом, сейчас Никольский почивает на лаврах одного из самых именитых режиссёров столицы.

Мимо проходит официант, разнося шампанское. Багратов снимает с подноса два бокала, протягивая один из них мне. Лёгкий звон хрусталя. Багратов подносит ко рту бокал с игривым вином, приказывая мне взглядом сделать тоже самое.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Я повторяю его действие, но совершенно не чувствую вкуса изысканного напитка.

Не чувствую ничего, кроме желания убраться как можно дальше. И ещё я чувствую на себе взгляд Никольского. Взгляд мужчины, которого не хотела бы встречать в своей жизни вообще.

Боковым зрением замечаю, что Никольский движется в нашу сторону. Внутренне я сжимаюсь до состояния эмбриона и пытаюсь мысленно выстроить стену. По кирпичику.