Ай да Иван Михайлович, помог. Ну Иван Михайлович, ох, Иван Михайлович!

– Пошли отсюда, – опять прошипел Макс.

– Погоди, дай доесть.

– Некогда, нас ждут.

– Кто? – удивилась я.

– Иван Михайлович, – сообщил Полянский, – в машине, давай поторапливайся, нам еще ехать.

– Куда? – недоумевала я, запихивая в рот последний кусок котлеты.

– На природу, – усмехнулся бывший супруг, – шевелись.

Раньше Макс никогда не разговаривал со мной в подобном тоне, но, наверное, почти месяц, проведенный в Бутырской тюрьме, подействовал на мужчину не лучшим образом. Он выглядел излишне бледным, лицо блестело, словно Полянский намазался тональным кремом.

– Давай, давай, – торопил Полянский, в нетерпении откидывая с глаз белокурую прядь, – нехорошо заставлять Ивана Михайловича ждать.

Что-то в его волосах показалось мне странным, но я не насторожилась и покорно пошла к машине – сверкающему, глянцевому «БМВ». Задняя дверца моментально распахнулась. Я всунула голову в салон и увидела на сиденье черноволосую и черноглазую девушку. Макс пихнул меня в зад, я шлепнулась на сиденье, и он моментально захлопнул дверцу.

– Где Иван Михайлович? – глупо спросила я.

– Сигареты покупает, – ответил Макс, усаживаясь за руль.

– Вон там, у ларька стоит, – подтвердила девушка, – смотрите.

Я вытянула шею, пытаясь разглядеть в толпе среди зонтиков фигуру Круглого, и в этот самый момент мне на лицо шлепнулась остро пахнущая тряпка…

– Кажется, просыпается, – услышала я сквозь туман незнакомый голос.

– Подлей еще, только смотри, чтобы не сблевала, – ответил кто-то, – нажралась в «Макдоналдсе», все сиденья уделает, падла."

"Запах усилился, настойчиво пополз в ноздри. Я попробовала не дышать, но долго продержаться не удалось. Сознание вновь начало мутиться, голова закружилась. Проваливаясь в сон, я краем ускользающего сознания внезапно поняла, какая странность была в прическе Макса. Видела его не так давно в следственной части Бутырки стриженного почти наголо. А сегодня он тряс длинной, почти до глаз челкой. Как успели волосы так быстро отрасти?

Глава 31

Сначала вернулся слух. Кто-то тихонько бубнил непонятные фразы, затем потянуло чем-то кислым, затхлым и довольно неприятным. Наконец раскрылись глаза. Вместо привычной лепнины взор наткнулся на гладкий беленый потолок.

Я попробовала сесть. Ужасно, просто катастрофически болела голова, во рту пересохло… Принять вертикальное положение никак не удавалось. Я извивалась на спине, словно новорожденный щенок, не понимая, почему тело отказывается повиноваться. Ответ пришел через пару секунд – руки скованы наручниками, причем, очевидно, уже давно, потому что запястья чуть опухли и сильно болели.