Римма Борисовна просто помолодела на двадцать лет, сбывались все самые смелые мечты. С тех пор как ее старший сын, а мой третий муж, уехал на постоянное жительство в Австралию, у бедной женщины осталась одна отрада – младшенький Гера.

Тамара выглядела слегка обалдевшей. Перед девушкой на столике громоздились кучи модных журналов. Шел выбор фасона для подвенечного платья.

– Сделаем длинное, до полу, с широкой юбкой и обязательно шлейф, – горячилась Римма Борисовна.

– Прелестно! – воскликнула Нина Андреевна. – Его понесут две маленькие девочки, настоящие ангелы в жемчужно-розовом, только где взять таких?

– Мы с Сашей Хейфец можем тащить шлейф, – сразу вызвалась Маруся.

– Вы совершенно не похожи на ангелов, – категорично отрезала Римма Борисовна, – нужны крошки, лет по пять.

Манюня горестно вздохнула.

– Еще такую премиленькую шляпку с большими полями и вуалью, – предложила Нина Андреевна.

– Да, – подхватила Римма Борисовна, – а в ресторане Томочка снимет ее и наденет на голову букет из искусственных лилий. Элегантно и шикарно.

– Нам хотелось тихой регистрации, – шепнула чуть слышно Тамара.

– А отметить можно дома, в узком кругу, – поддакнул Гера.

Старухи накинулись на молодых.

– Никогда! – закричала Римма Борисовна. – Столько ждала этого дня, мечтала о торжестве.

– Замуж выходят всего лишь раз, – завела Нина Андреевна, потом глянула на меня и, очевидно, пересчитав в уме всех семерых жен Макса, добавила: – Во всяком случае, первая свадьба должна быть особо запоминающейся.

– А где они проведут медовый месяц? – поинтересовалась Маня.

– Об этом потом, сначала свадьба! – выкрикнули старухи и стали яростно листать глянцевые страницы.

Ольга тихонько подошла ко мне.

– Вот бедняжки, – шепнула невестка, – бабки накинулись, как бакланы злобные.

– Это еще что, – хихикнула я, – когда выходила за Макса, по всей Москве с куклой на капоте каталась и возлагала цветы к Вечному огню, а когда с Кириллом брачевалась, Римма Борисовна всю первую ночь стучалась в дверь и спрашивала: «Дети, вы закрыли форточку? А то вспотеете и простудитесь».

Зайка лицемерно вздохнула:

– Они по-настоящему болеют душой за детей, а ты! Всунула мне Кешу и рада, что от детки избавилась.

Я рассмеялась.

– Где он, кстати?

– Спать пошел около девяти, говорит, голова болит.

Вот и прекрасно. По крайней мере поговорим спокойно. И, оставив в гостиной несчастных жениха с невестой, суетящихся старух и желающую во все вмешиваться Маню, мы поднялись в кабинет.

Новости, рассказанные Зайкой, оказались неутешительными. Антон как в воду канул. Ольга честно прождала «любовника» до закрытия, потом поехала домой.

– Ладно, – решительно сказала я. – Предпримем последнюю попытку поиска.