Щурясь, режиссер обернулся и спросил:

– Вы ко мне?

Выглядел он потрясающе – ярко-бирюзовый пиджак, совершенно невероятные желтые джинсы, на ногах белые носки и розовые ботинки. Может, это костюм для сцены?

– Что хотите? – нетерпеливо спросил Яков Миронович. – Актриса? На пробу?

– Майор Дарья Ивановна Васильева из отдела розыска пропавших без вести. Нужно задать пару вопросов.

– Пойдемте в кабинет, – отрывисто бросил Когтев и потащил меня по коридору куда-то за сцену.

В крохотной комнатке, где помещались только письменный стол и два стула, он включил электрочайник и, доставая из ящика банку растворимого кофе, сказал:

– Да, сильно изменилась наша милиция, и что, вам разрешают в таком виде на службу ходить?

Я обозлилась: если носишь розовые ботинки, нечего осуждать бедного майора за нестандартный макияж. Но вслух не сказала ничего по этому поводу, а сразу приступила к делу:

– Разыскиваем Фаину Львову, семнадцатилетнюю девочку, не обращалась в театр такая?

– Нет, – удивленно ответил Яков Миронович, – не слышал.

Конечно, не слышал, пропала-то она бог знает когда и сейчас, если жива, ей уже тридцатник стукнул или около того.

– Почему решили, что могу навести на след? – продолжал недоумевать Когтев.

– Последний раз ее видели с актером вашего театра Антоном Медведевым.

Режиссер побагровел:

– Если данный субъект смел представляться членом нашей труппы, то знайте – он наглый самозванец. Талантливый, не спорю, но абсолютно криминальная личность. Прошу в моем присутствии не произносить никогда данной фамилии.

И он, горделиво выпрямив спину, пронзил меня взглядом, который можно сравнить разве что с плохо наточенным копьем.

Ну, это вы, Яков Миронович, зря. Может, на актеров и действуют пламенные взоры, и они боятся вас, но майору милиции на такие штучки наплевать.

– В целом уже представляю, что произошло, Олег Берестов объяснил.

– Сплетни собираете, – прошипел «Станиславский», – в чужом белье копаетесь? Ни слезы матери, ни скорбь, ни горе, ничто вас не смутит.

Беда с этими актерами, вечно цитируют разные пьесы.

– Работа такая, – развела я руками, – в говне возиться. Вам лучше самому рассказать, что там у вас вышло с Медведевым, а то придется расспрашивать других: знакомых, приятелей, сослуживцев. Как правило, люди охотно судачат, но частенько привирают. Уж лучше самому изложить.

– Будете оформлять показания? – настороженно поинтересовался Когтев, тревожно поглядывая на мою крохотную, размером со спичечный коробок сумочку.

– Нет, – успокоила я его, – хорошо понимаю, как неприятны подобные воспоминания. А начальство не интересуется, каким образом оказалась установлена истина. Полковнику важен результат, а не процесс поиска.