Знаешь, мне ведь тоже тебя очень не хватало.

Я понимала её. Она не могла простить нас. Но от одиночества и боли уже просто устала, и невольно тянулась к тому, от кого всегда получала больше тепла и заботы, чем от других — ко мне.

— Ира, ты любила папу? — спросила она, когда истерика утихла.

Глаза такие серьёзные. Она готова к диалогу и хочет знать правду. Она имеет на это право, и я буду искренна настолько, насколько вообще умею, чтобы не потерять доверия ребёнка снова.

— Да, малыш. Любила.

— А Артура?

— Артура тоже люблю.

— Одновременно?"

"— Нет, — покачала я головой. — Знаешь, Света, любовь бывает разная. Папу я любила тёплой, приятной любовью. Но не буду скрывать, что Артур мне нравился, как мужчина. Но я никогда не предала бы твоего отца, я очень уважала его и о каких бы то ни было отношениях с твоим братом я не думала. И он тоже. Но когда папы не стало… Мы поняли, что у нас есть чувства друг к другу. У нас любовь совсем другая, но это тоже любовь. Ну разве мы в этом виноваты?

— Значит, ты не предавала папу? — Света с надеждой смотрела на меня. Она хотела мне верить.

— Никогда. И Артур не предавал. Ты должна верить нам, ведь мы все одна семья. А сплетни… У людей всегда злые языки, так что же теперь? Нам тоже неприятно читать это все в новостных газетах. Но это люди, им всегда надо о чём-то судачить, пусть они даже и толики правды не знают.

Девочка снова прижалась ко мне и легла на колени. Я перебирала её тонкие прядки белокурых локонов, и продолжала говорить:

— Когда ты вырастешь, ты тоже полюбишь, как я. И поймёшь, что любовь часто приходит туда, куда её вовсе не звали, и тогда, когда она не к месту. Но это жизнь. Мы не властны над чувствами. Нас с Артуром они захватили сейчас. Как ты думаешь, что важнее: быть счастливым или хорошим для общества?

— Лучше быть счастливым. Наверное, для людей ты всегда будешь в чём-то плохой.

Узнаю свою девочку. Какая же она умница! Улыбнулась.

— Верно. Вот мы и выбрали счастье. И в этом счастье есть место и для тебя. Для нас ты всегда будешь самой родной и любимой. Даже твой строгий брат очень за тебя переживает. Честно.

— Да? — подняла она голову и села. — Артур за меня переживает?

— Конечно. Просто он такой у нас индюк самоуверенный, что никогда не признается, что просто любит.

Света улыбнулась, а потом даже захихикала.

— Как я скучала по твоим шуткам, Ир, — сказала она мне.

— А я по твоему смеху, зайка, — ласково щёлкнула её по носу.

— Ир… — вдруг снова девочка стала хмурой. — А когда родится ваш ребёнок… Вы не отправите меня в интернат?

— Что ещё за чушь? — подняла я брови вверх. — Это тебе тоже наговорили девочки в школе?

— Да, — опустила она глаза.

— Знаешь, Артур тебя переведёт в другую. И правильно сделает. Что не болтали под ухом всякие ужасы, ничем не обоснованные.