Лешу же, казалось, пауза ничуть не тяготила. «Да, он действительно похож на благородного Робин Гуда, — пронеслось у нее в голове. — Красивый, спокойный. Конечно, смелый… С таким не страшно оказаться в стане врагов. Мы бы сражались рука об руку, и он бы, наверное, даже спас меня…»

— Алеша, — она переступила с ноги на ногу и задвинула пяткой под парту чей-то валяющийся в проходе портфель, — ты проводишь меня сегодня домой?

Таня и сама толком не могла объяснить, зачем ей это понадобилось. Она прекрасно добиралась до дома в одиночестве, тем более что и идти нужно было всего два квартала. Еще в первом классе, чтобы доказать свою независимость, она запретила маме встречать ее из школы, но теперь… Ей ужасно хотелось, чтобы Алеша шел рядом, нес ее портфель и чтобы все вокруг оборачивались на них и, может быть, даже кричали: «Тили-тили-тесто, жених и невеста!»

Алеша по-прежнему хранил молчание и все так же сдержанно улыбался, зато откуда-то из-за спины раздалось возмущенное шипение Гусевой:

— Ну, Самсонова и нахалка!

И Таня поняла, что их с Лешей разговор стал предметом внимания одноклассников. По спине побежали нехорошие мурашки, колени задрожали. «Ну, что же ты? Что же ты молчишь? Скажи хоть что-нибудь!» — мысленно молила она новенького, чувствуя, что пауза затягивается. И он наконец разлепил губы и произнес вежливо и как бы извиняясь:"

"— Понимаешь, Таня, я рад твоей дружбе, но до дома провожать тебя не буду…

— Почему? — глупо спросила она, чувствуя, как тишина за спиной становится зловещей, готовой в любой момент взорваться жестоким смехом.

— Потому что мне бы хотелось дружить с красивой девочкой, — Алеша развел руками совсем как взрослый: мол, ничего поделать не могу, прости! — и сел на свое место. А Татьяна осталась стоять на месте, не слыша ни презрительного фырканья, ни радостного улюлюканья одноклассников, с ужасом чувствуя, как жаркая краска то ли стыда, то ли обиды заливает все ее лицо до самых корней тонких рыжих волос.

— Красавица народная, как бомба водородная! — напоследок пропел Мишка Супрунов и тоже поспешил за парту, потому что в класс уже входила учительница с журналом под мышкой. Таня быстро сгребла в портфель учебник и тетрадки и выскочила в коридор. Если ей и хотелось плакать, то только от несправедливости происходящего. Как, как могло случиться, что этот удивительный, избранный мальчик не узнал свою Джульетту, свою Офелию, свою Констанцию Бонасье? И не просто не узнал, но еще и отдал на растерзание злобным врагам? Может быть, он просто побоялся? Но ведь герои не должны трусить!

Дома Таня, не снимая плаща и не расшнуровывая ботинок, подошла к большому зеркалу в прихожей.