Конечно, она не Мерилин Монро, но все же…

— Как тебя зовут-то? — спросил он, первым делом, заходя в комнату.

Рыжая повернулась так резко, что чуть не свалила кресло вместе с собой.

— Тебе это, правда, интересно?

— Ну, конечно, раз спрашиваю… Да и как мы будем общаться, если я не знаю твоего имени?

— А ты меня точно не выгонишь? — она снова приготовилась заплакать, но теперь уже от умиления.

— Нет, не выгоню… Ну, как тебя, мать, зовут-то, в конце концов?

— Симона, — пропела девица, потупив густо накрашенные глазки. И Андрею даже показалось, что с них с легким шорохом посыпалась тушь.

— Как, как?

— Симона. Это очень редкое имя, — объяснила она спокойно. — Ну, помнишь: «Симо-о-на, девушка моей мечты! Симо-о-она, королева красоты! Симо-о-она…»

«Вот только сольного пения еще здесь не хватало! — подумал Андрей, потрясенно наблюдая за ее разевающимся розовым ртом. — Ну, просто Алла Пугачева, ни дать ни взять».

— Сима, а Сима, — он потрогал ее за плечо, — ты сюда петь пришла, что ли?

— Нет, — ответила она, мгновенно замолчав, и прижалась лбом к его пальцам…

Руки у нее оказались умелые. Андрей даже поразился, с какой нежностью и страстью она гладила его бедра и ягодицы, как целовала шею и торопливо стаскивала трико. Наверное, правда, что рыжие самые сексуальные? Помада у Симоны окончательно стерлась, оставшись, по всей видимости, на его собственных руках и лице. Но сейчас это Андрея не волновало. А волновали ее узкие бедра, призывно трущиеся о его ноги, и маленькая грудь, упруго вздымающаяся под сиреневым джемпером. В общем-то, без этой дурацкой красной помады выглядела она очень даже ничего. Глазки, правда, так себе. Но не всем же природа отпускает по полной мере. Вон у Юльки — какие озера зеленющие, а зато холодная, как рыба… Воспоминание о Юле на секунду выбило его из колеи.

— Вот что, подруга, — Андрей стиснул ее попку ладонью, — посиди здесь, я сейчас принесу с кухни водочки… Водочки, а не водички! Мы выпьем и тогда расслабимся окончательно.

— Ну! — загнусила она. — Зачем ты сказал? Лучше бы сделал сюрприз! Я такая сижу-сижу — и вдруг водочка!

Симона дурашливо захихикала, мелко сотрясаясь и царапая коготками свой локоть, а он вдруг подумал, что не такая уж она и Невинная Влюбленная. Водочку-то любит, шлюшка… Значит, спать с ней можно, не угрызаясь потом совестью.

— Ладно, будет тебе сюрприз, — Андрей кивнул головой, прикинув, что можно подарить ей оставшуюся еще со вчерашнего дня бутылку «Тверского» пива, и вышел на кухню.

Когда он вернулся, Симона уже помаленьку задремывала, сидя в кресле, и он решил, что водки ей нужно налить совсем маленько. А то, глядишь еще, и задрыхнет в постели!

— Эй, мать, вставай! — он потрепал ее по плечу.