Потому что хотел как можно дольше оттягивать тот момент, когда узнаю, что она давно счастлива с другим мужчиной или, что еще хуже, растит с ним детей. Столько лет игнорировал ее существование в этом мире – и вот судьба снова столкнула нас лбами.

Именно потому, что давно запретил себе думать о ней и интересоваться ее жизнью, я уж точно не был готов к тому, что открылось мне после встречи с Майей.

Мужчина у неё был. В прошлом. Долго. Счастье, наверное, тоже. Но кратковременное. Хорошо хоть, ребенка от него не успела родить. Последнее отчего-то радует.

Хотелось сжать пальцами горло этого Комарова, перекрыть кислород и наблюдать за тем, как медленно тот задыхается. Лишь за то, как он поступил с Майей, ему полагается смерть.

Но как бы ни разрывало меня от водоворота нахлынувших воспоминаний и чувств, а приклеить к лицу маску равнодушия ничто не мешает. И попытаться уколоть Майю больнее – тоже.

Я все еще слишком остро помню тот последний день нашей совместной жизни. Помню каждое сказанное ею слово. Помню и безысходность, и обреченность, которые наступили после. Помню, как стоял на пороге, взглядом умоляя ее передумать, а она смотрела на меня словно на предателя. Решил проучить ее, дать время подумать, а оно вот как вышло… встретились восемь лет спустя, и то из-за необходимости.

Майя молча смотрит в окно, пока мы едем в сторону аэропорта. Она еще красивее стала, чем была. И волосы… всегда безумно любил ее длинные волосы. Сейчас бы потянуться рукой к ним, пропустить сквозь пальцы.

Но я запрещаю думать себе о ней как о женщине. Всего несколько месяцев вынужденного существования в одном доме, а потом развод. Это неминуемо. Возвращать обратно ее я не планирую. Давно оставил в прошлой жизни. Уязвимость мне теперь ни к чему. И у нее, и у меня теперь разные дороги. Параллели, которые больше не пересекутся. Мы чужие друг другу люди. Что такое полтора года, что мы были вместе, в сравнении с восьмью годами, проведенными порознь?

Я давно не тот наивный пацан, с первого взгляда влюбившийся в девчонку из общаги, которая угощала меня на кухне пирогами. Да и она очень изменилась. Стала колючей, дерзкой и уверенной в себе.

Мы в прошлом. И чувств больше нет. Есть лишь терпкая горечь и сожаление, что так все случилось.

– Приехали, – докладывает водитель, и я отстегиваю ремень безопасности. Привычка, выработанная годами: с кем бы за руль ни садился, а безопасность превыше всего.

– А как же чемодан? – растерянно спрашивает Майя, когда я беру ее за локоть и веду за собой.

– О нем позаботятся.

– А разве нам не туда? – указывает на очередь, которая образовалась у стойки регистрации на рейс. Ей явно не по себе рядом со мной. Да и мне тоже. Расслабиться ни на секунду не получается. Все мышцы напряжены, а в голове неразбериха.