Его звали лорд Грейсон Ховард, и его род принадлежал к Высшим – опять же, я читала о Ховардах на Пратте. Его предки совершили множество великих и героических деяний, покрыв свое имя вечной славой.

Возможно, лорд Грейсон Ховард последовал по их пятам, но книга у меня была старой, написанной еще до его рождения, так что оды подвигам Грейсона Ховарда будут петь в другой.

Зато его речь на торжественной линейке вышла на удивление логичной и доходчивой, я даже заслушалась.

Ректор говорил о том, что привычный нам мир меняется. Основы, заложенные еще Драконьими Предками и два тысячелетия подряд являвшиеся гарантами единства и стабильности для всех миров, входивших в состав Элизеи, поколебались.

Старые связи рвутся, Грани истончаются; переходы между мирами становятся нестабильными, и больше всего от этого страдают Нижние миры. Но закрывать глаза на подобное жителям Верхних не стоит, потому что однажды похожая угроза постучится и в их дома.

Все к этому идет, имперские маги и ученые дают неутешительные прогнозы.

Ждать осталось уже недолго, поэтому нам не стоит пребывать в заблуждении. Да, смертельно опасные Пустоши на данный момент – это удел Низших миров, но через них приходят монстры, угрожающие спокойствию всей Империи Элизеи.

Если их не остановить, они доберутся и до Средних, а потом и до Высших.

Долг всех граждан империи – защищать свое отечество, но при этом…

– Вы должны понимать, что на страже границ империи станем именно мы, боевые маги, элита Элизеи, – говорил темноволосый ректор."

"Я находилась довольно далеко, его лицо особо было и не разглядеть, но он показался мне довольно интересным.

– На наши плечи ложится большая ответственность, – продолжал он. – Вся Империя смотрит на нас! Вам придется научиться принимать эту ответственность и жить вместе с ней. Точно так же, когда Император назначил меня ректором Академии Элизеии, я принял эту ответственность. Но теперь пришел и ваш черед. Вы должны знать, что под моим руководством дважды за тот учебный год пятый курс Боевой Магии отправится в Пустоши…

Его слова встретили не только с огромным энтузиазмом, но и с ликованием, хотя на месте своих однокурсников я бы особо не радовалась.

Примерно так закончилась утренняя линейка; после чего был час перерыва до начала первого занятия. Я отправилась бродить по территории, позабыв о завтраке, пока не пришло время идти на «Монстрологию».

Теперь я здесь, в деканате, стою под темными очами ректора.

Магистр Орманс крайне недоволен, трясет немытыми волосами, бормоча о вопиющем нарушении правил академии с моей стороны!

Староста страдает амнезией – судя по его недовольному взгляду, он уже забыл, чего чуть было не лишился, а ректор смотрит на нас оценивающе…

Ну что же, я тоже на него посмотрела.