"

"Шагнув вперед, Герасим оперся ладонью о стену, и прижал Ленку к ней спиной, приподнимая над полом и заставляя обхватить свои бедра ногами. Жадные губы спустились к шее, и дальше к груди, а слух ласкали тихие стоны и шумные выдохи, подстегивая парня действовать дальше и не останавливаться.　

Да Соколова прибила бы Геру собственными руками, реши он прервать столь увлекательное занятие.　

— Гера… — шептала Ленка, сжимая руками его голову, неистово гладя ладонями по щекам, лбу, затылку.　

— Уверена? — только и шепнул Герасим, когда Ленка сама подалась бедрами вперед, стремясь слиться с любимым, и громко застонала, когда почувствовала, что ловкие пальцы парня проникают в нее, ласкают, дарят невероятное наслаждение.　

— Ленкааа… — выдохнул Герасим, когда понял, что ждет его, жаждет, и, кажется, любит.　

Ведь любит же? Иначе зачем позволила ему все? Почему именно ему, а не тому же Александру? От этой мысли, невысказанной, не озвученной, Герасим только больше распалился.　

— Любишь меня? Скажи, Лен, — хрипло прошептал Герасим, замирая на месте, обхватив руками Ленку за щеки, заставляя посмотреть на него.

Сквозь туман страсти и желания, Ленка не могла понять, почему остановился, когда она вся изнывает от его близости, когда хочет почувствовать его глубоко внутри, почти у самого сердце, почему медлит… И открыв глаза, увидела зеленый омут, в котором плескался ураган чувств и желаний, обещаний и признаний.　

— Да, — простонала Ленка, почти прохныкала, и добавила, — Всем сердцем, родной мой.　

И Герасим вновь слетел с катушек, словно голодающий, накинулся на Ленку, резко погружаясь в ее тело, и одновременно страстно целуя нежные и любимые губы.　

— Люблю… — повторял охваченный дикой страстью и щемящей нежностью Гера, подводя любимую к черте, за которой уже ничто кроме них двоих не имело значение.　

— Люблю… — отвечала Ленка, задыхаясь от ощущений, которых не смогла испытать при первой близости, а теперь понимала, что по щекам катятся слезы, и не остановить их, как бы ни старалась.　

А Гера лихорадочно целуя свою белокурую принцессу, снимая влагу с нежных щек, вновь и вновь повторял, как любит, как не отпустит, не отдаст никому. И Ленка верила любимому. Ведь тоже любит, и тоже не отдаст. Никому и никогда.　

Ленка безвольно рухнула в руки Гере, благо он — мальчик сильный, удержал, отнес в ванную, поставил под теплые струи воды. И сам встал рядом.　

— Мне кажется, что вот-вот взлечу, как шарик гелевый, — призналась Лена, положив голову парню на плечо, понимая, что сил промыть волосы — нет.　

Герасим только посмеивался, оставляя на щеках, виске и на лбу девчонки нежные поцелуи. Черепанов сам вымыл Ленку, закутал в полотенце и отнес в комнату, на диванчик.