"

"— Леночка… — пробормотал Гера, отвечая, не менее нежно касаясь девичьих губ, — Ленка моя…

Все воспоминания о вчерашнем поцелуе вдруг померкли в сравнение с этим, жгучим, напористым и страстным. Закрыв глаза, Ленка упивалась ощущением твердого рта на своих губах, жарких рук на своем теле и горячего дыхания вперемешку с рваными выдохами и шумными вдохами. Жаркие, долгие поцелуи в одно мгновение превратились в короткие и рваные. Жадные и алчные руки парня пробрались под короткий пиджачок, а потом и под блузку, касаясь мягкой кожи не спине и ребрах. Одним движением Гера выдернул Ленку с пассажирского сиденья и аккуратно уместил на коленях.

Сильные руки, блуждая по телу, то лихорадочно, то тягуче медленно, крепко сжимали, не позволяя убежать, спрятаться, отстраниться. Да Ленка и не собиралась. Ее руки давно и крепко обнимали затылок, голову, плечи Черепанова, чуть царапая короткими ногтями. Отчего Гера только крепче сжимал свои медвежьи объятия вокруг девичьей осиной талии. Жадный рот переместился на изящную шею, прихватывая нежную кожу губами, и горячим дыханием словно прожигая тело Елены насквозь.

Ленка крепко зажмурила глаза, пытаясь хоть на минутку восстановить дыхание, вернуть контроль над ситуацией.

Но не выходило, этот зеленоглазый колдун ее просто убивал своими нежными и страстными руками, губами, всем своим большим и могучим телом.

— Очень добрый день! — словно острым ножом низкий голос Любомира Соколова разрезал пелену страсти, охватившей молодых людей.

Ленка вздрогнула, но от Геры не отстранилась. А Черепанов вполголоса произнес самое нелестное и нецензурное выражение, которое Ленка от него слышала.

— Я чуть не вкурил ситуации, — голос брата Елены становился все крепче, грозя сорваться на ор, — Но тянет на мордобой, а, Черепанов?

— Любашик! — за спиной Соколова появилась Лента и принялась поглаживать мужа по спине и плечам, в попытке успокоить, — Не кипятись.

У Елены ведь должна быть своя личная жизнь.

— Вижу я эту личную жизнь, — скрестил Соколов руки на груди, — И ни хрена эта жизнь меня не радует. Выходи, поговорим, чего вцепился в нее, как в родную?

— Любашик! — уже Елена решила вмешаться в мужской разговор, изо всех сил пытаясь удержать выходящего из машины парня.

Герасим же, опустив Ленку на ноги перед машиной, легко поцеловал ее прямо в губы. И Соколова готова была спорить на что угодно, но поцелуй вышел намеренно громким, звонким, словно Черепанов провоцировал свое новое руководство.　　

— Леночка, беги в дом, я к трем заеду, — невозмутимо произнес Герасим, выпуская Елену из рук.　

— Гера! — возразила Соколова, но Милентия уже утягивала ее за руку в сторону дома.　

— Пойдем, Лен, — уговаривала девушка, — Чай с кексами попьем. Ничего с ними не случится.