— Но, Себастьян, Вам стоит помнить, что обращение к людям благородного происхождения как сын мой или дочь, не приемлемо.

— Вы правы, Де Тьер.

Посчитав конфликт улаженным, Кирилл ввел своего коллегу в курс дела.

Потом отец начал задавать вопросы.

— Какими знаниями церковь готова поделиться с нами? Насколько я понял, вы готовы поделиться трактатами по медицине? — и он получил, подтверждение. — Что насчёт участия в войне против Вольных баронств?

— Как Вы правильно заметили, святых отцов, как и паладинов, осталось очень мало, — указал на кардинала Кирилл. — Мы бы не хотели участвовать в наступательных операциях. Но, если враг будет у стен города, мы станем в первых рядах на его защиту.

Эмери сузила глаза.

— С чего бы такое изменение в политике? Раньше ваш «брат» наоборот прятался за чужими спинами.

— Мы учли наши ошибки. И то, что Вы описали, было не всегда. Когда началась война с эльфами, именно наши воины с крестом на щитах шли первыми. И, к сожалению, тогда был погублен «цвет» людей, идущих по пути Господа нашего. Оставшиеся, чья вера в Бога была слаба, были трусливы. Это и привело к падению наших церквей.

— Тогда, — начал говорить Талий, — я жду ваших послов. Но прежде я жду от вас, что церковь станет одним целым. На моих землях не будет религиозной вражды. Также передайте вашим главам следующие слова: «В землях Тьер много суков. Повесить во много раз легче, чем разбираться кто прав, а кто виноват.»

— Хорошо, а что готовы Тьер сделать для нас? — спросил Кирилл.

Честно, я ожидал этого вопроса от кардинала. Но и этот момент мы с родителями обговаривали пока готовились к этим переговорам.

— Ярар готов объявить свой дар милостью высших сил, — ответил Талий. И видя, как церковники хотели что-то спросить: — Именно в такой трактовке! Возможно в будущем мы пойдём ещё на уступки. Но только если увидим полное сотрудничество с нашим родом. Будем откровенны друг с другом. Вы не ожидали и половины из того, на что мы согласились?!

— Можно поинтересоваться, почему вы изменили решение? — спросил Себастьян.

— Благодарите его, — показал на меня отец. — Он сказал, что человек без веры — хуже голодного зверя.

Когда мы закончили, я заметил, как оба церковника смотрят на меня благосклоннее, чем тогда, когда мы начинали этот сложный разговор.

* * *А пока мы общались с церковниками, Михаил и Анри разговаривали с дипломатами Подгорного царства. Наше присутствие там было преждевременно.

Коротышки, прибыв к нам, стали гнуть свои правила. Буквально решив напрямую пройти в темницу. И когда они были задержаны, их возмущению не было предела. Отец, узнав, что за шум, сказал одно слово:

— Повесить!

И стража кинулась исполнять приказ.