Здесь даже есть специальная надстройка для дозорных.

Черные нити, что привязывали меня к медведю, спадают.

Слезаю с него, и он сразу же начинает безвольно заваливаться на бок.

Будто мешок с картошкой.

Ничего не понимаю…

Кидаюсь к нему и осторожно тормошу за плечо:

— Градш, милый, ты чего! Что с тобой?

Медведь лежит, не двигаясь.

Да что с ним случилось?!

Опускаю над ним ладони и «вслушиваюсь» в нити жизни.

Они слабеют с огромной скоростью. Тают, словно мороженое в знойный день.

Он умирает!

Зажмурившись, вливаю в него жизненную силу, но она утекает из него без остановки, будто через сито… Как же так?!

С губ срывается стон отчаяния.

Очень скоро до меня доходит. Крыша, что выбрал перевертыш, совсем не та, где нам стоило очутиться.

Из огня мы попала прямо в полымя.

Глава 45

За моей спиной раздаются шаги, заставляя обернуться.

— Скар? — удивляюсь. — Что вы здесь делаете?

Мужчина сейчас мало напоминает того хмурого, холодного педанта, что приходил когда-то за мной в библиотеку. Лысая макушка блестит на солнце от пота. Вены вздулись на шее и лбу. Чернота в глазах заполнила собой даже белки. Радужку больше не отличить от зрачков, а под глазами появились темные круги и заостренные скулы.

Мундир застегнут не на все пуговицы, и выглядит неряшливо."

"Но главное, он смотрит в сторону медведя и что-то гортанно лопочет.

Жуткое зрелище парализует.

Однажды я видела в своем первом лазарете умалишенного.

У мужчины шла пена изо рта, глазные яблоки были выпучены, он неестественно дергался, как марионетка на ниточках. В тот день его с трудом успокоили пять санитаров.

Сейчас Скар ужасно напоминает того одержимого.

Что с ним происходит?

Он пытается исцелить градша?

Так сфокусировался, что меня даже не слышит? Как он не понимает? Я здесь целитель, а он может помочь лишь усилением!

Снова пытаюсь достучаться, кричу:

— Скар, помогите мне! Мне нужно усиление! Меня не хватает! Что-то не так.

Он продолжает шипеть.

Да что с ним такое?!

Пульс градша слабеет, грудь его еле вздымается.

— Ска-ар! — кричу отчаянно во весь голос. — По-мо-ги-те!

Он вдруг кривит лицо:

— Безмозглая тварь, которой незачем жить!

— У него есть мозг! — вступаюсь за бедного зверя. — Он очень умный! Он спас сегодня меня и Драгоса! Помогите, прошу вас! — почти плачу. — Ну что вам стоит?

— Я про тебя, девчонка, — с брезгливой ненавистью плюет дракон. — Это ты маленькая, безмозглая дрянь, которая не заслуживает права на жизнь. Чтобы умерла ты, должен умереть градш.

— Что… — коротко выдыхаю, как от подлого удара в живот. — Что вы творите?!

— Нет. Что ты творишь?! Зачем суешься повсюду? Сидела бы в башне вместе со всеми — осталась бы сегодня жива.