До развода остается совсем немного, и я рада, что выбираю для себя уединение, а не скандалы от мужа и его попытки меня вернуть. Размышляя о своем прошлом, осознаю, чтобы были годы, во время которых я была безумно счастлива с Михаилом, но это далеко в прошлом. После потери третьего ребенка во мне что-то надломилось. Где-то в глубине души я знала, что наш брак катится в пропасть, но кто желает признавать подобное?

Как бы я не пыталась стать для Миши лучшей, у него была СВОЯ женщина, та, кем он жил и горел. Так зачем же теперь эти попытки раздуть костер на угольках былого?

Двадцать девятого числа возвращаюсь в город, детей оставляю с матерью, так как меньше всего на свете мне хочется их травмировать и вмешивать в наши с Мишей разборки. Придет время и они все сами узнают и поймут. Я не стану никогда настраивать Пашу и Дашу против их родного отца, какую бы сильную боль он мне не причинил. Потому что это их отношения и только от Миши зависит  его близость и взаимопонимание с детьми, которых он, по большому счету, тоже предал."

"Настроение, как ни странно, у меня хорошее. Невозможно убиваться днями, вытравливая из себя жизнь. Да, мне больно, да, я пуста, но я должна жить дальше, верить людям, улыбаться солнцу и растить своих детей. Не собираюсь ломаться из-за предательства подлых людей, вариться в горе и искать ответ на вопрос -  справедливо ли то, что жизнь со мной так поступила.

Она мудрая и, наверное, все случившееся должно было случиться. Для того, чтобы обрести что-то новое, нужно отказаться от старого. И я искренне хочу отрезать от себя любое общение с Мишей. Мне не нужна дружба с мужчиной, которого я хотела видеть в роли своего мужа до конца дней, которому рожала детей и была женой. Друзья это иное, да и не станет предатель товарищем, это даже абсурдно звучит.

По поводу недвижимости Миша договаривался через адвоката. По его решению он оставляет мне и дачу, и квартиру, и машину, не желая вступать в дележку. Общие деньги, которые хранились на наших счетах также оставляет детям. Хотя бы в этом я ему благодарна.

Что касается бизнеса, делить там особо нечего.  У Михаила осталось лишь одно заведение, но в свете того, что произошло со всеми другими, и тем, что вся недвижимость и финансы остаются мне – решаю не претендовать. Это его труд, его детище, и, как ни крути, единственное, что у Миши осталось. Добивать лежачего я не желаю. Происходящее с ним,  уже месть, мне даже не нужно ничего делать, чтобы причинить Мише боль.

В суд, как того и требуется, приезжаю к одиннадцати. Вижу Мишу и становится не по себе. Бледный, осунувшийся, с виноватыми глазами щенка. Жаль ли мне его? Жаль. Смогу ли простить? Никогда.

Он даже не подходит. Опустив глаза, выслушивает то, что нам зачитывают адвокаты, а затем судья.

Спустя час нас разводят.