Урна - мой будущий дом,

И вряд ли мне там понравится.

Серым пеплом осыпятся вниз

Те мечты, что не сбудутся никогда.

Меня вряд ли раскурят на бис,

Шанс если и есть, то один из ста.

Тебе - травиться никотином моим,

Тебе - кашлять моими смолами.

Выдыхай скорей мой последний дым,

И закрывай окно, а то - холодно.

Выдыхай скорей

Мою душу наружу, ей тесно,

В твоих легких так мало места.

Выдыхай скорей

Мою душу наружу, ей тесно,

В твоих легких так мало места.

Но, если честно,

Во всем виноват я сам!

И меня начинает отпускать, погружая в какое-то, совсем другое, восприятие происходящего. Я пьяный от всего – любви к ней, своей бестолковости, кача, вспышек стробоскопа, дыма, эмоций толпы… Меня не отпускают со сцены, и я читаю еще что-то из посвященного ей, читаю на бис, читаю без музыки, признаваясь каждым словом в любви к ней и в своей беспомощности…

Читаю, читаю, читаю… До хрипа и аута… и, наконец, свет гаснет, отпуская меня.

Все…

Темнота… пустота… я быстро куда-то иду, не желая ничьего участия сейчас… скользя между касающихся меня рук… куда-то вниз…

Внизу сейчас пусто.

Во мне сейчас пусто!

Не хочу оправдываться...

Не хочу искать виноватых...

Не хочу, чтобы наступало завтра...

Хочу только ее рядом, и чтобы больше никого, кто мог бы потревожить нас...

Хочу другую судьбу!

Хочу невозможного...

Раздвигая упругие стропы на ринге, практически, падаю на спину там, где добровольно проиграл свой бой, дав ей шанс выиграть свой.

А в голове крутится и крутится моя молитва:

Господи, giveme, что тебе стоит все простить мне?

Все грехи отпустить мне?

Я ни с кем никогда не хотел быть, как с ней.

Закрываю глаза – больше сил нет,

Обессилел, несу бред. Рассвет разжигает боль еще сильней.

Шепчет, стонет, кричит на мне. Ее ладони

Блуждают по моей спине.

Я хватаю воздух, но кислорода нет.

Господи, обещай, слышишь?

Если я умру, передай ей,

Что я любил ее, единственную, на всей земле...

Irinairina

Глава 48 - Сломанная игрушка

Пол на ринге - это мембрана.  Он должен упруго отражать любую вибрацию. И он отражает. И меня слегка покачивает от каждого удара. Ведь он отражает удары моего сердца. Или не моего? Или не удары...?

Все-таки, моего… Каждый ее шаг по рингу – это толчок крови по моим венам.

И мне кажется, что канаты на ринге натягиваются, но быть может это просто мои нервы?

А может, я и есть ринг? И бой не мой? Ринг имеет смысл, пока на него выходят бойцы. И мой главный боец…

Садится у изголовья…

Садится?

Нет.

Пара секунд и ее голова у меня на плече. Мы снова вверх тормашками…

Если я немного развернусь и открою глаза, увижу ее губы.

Вдох…

И сердце разгоняется, опять колотясь в горле! Ему не объяснить, что у него больше нет права стучать в ее честь.