Пальцы правой руки сжаты на горле, левая обнимает девушку за талию, плотно прижимая ко мне. Выглядело довольно двусмысленно. Как бы после такого спасения не пришлось жечь уже заводы самих Волконских, добиваясь подписания перемирия.

Я убрал свои руки и кивнул охраннику, который сразу же метнулся вперёд, подхватив едва не осевшую на пол дворянку. Развернулся к невольным зрителям, на чьих лицах появилась растерянность — стройная картинка в их головах только что сломалась, а новой они выстроить ещё не успели.

— Попытка отравления княжны Волконской. Думаю нам следует пригласить офицеров Третьего отделения.

Две трети гостей сразу же поспешили в зал, а у официантов внезапно нашлась работа. Наблюдать за публичной любовной сценой, это одно, а вот оказаться свидетелем покушения на убийство княжны, совсем другое.

Зато рядом моментально оказалась пара встревоженных смертных в костюмах-тройках, к которым почти моментально присоединился мужчина в мундире Третьего отделения и знаками различия майора.

Он же ловко забрал у официанта бокалы и вызвал на место своих коллег. Впрочем, формальности оставили на потом — как я понял, офицер опасался внести сумятицу в идущий приём.

Когда мы с ним закончили, рядом объявился Измайлов, который наблюдал за всей это сценой стоя в стороне с двоюродным братом Волконской.

— Княжна просит тебя подойти. Она сейчас в комнате отдыха.

Сандал, который показывал мне картинку наполненного гостями зала, быстро сменил позицию, продемонстрировав саму Волконскую. Та и правда была в помещении, куда вёл неприметный выход из основного зала, прикрытый колонной.

Повернувшись к патрицианцу, я кивнул.

Рядом застыл её телохранитель, на лице которого отображалась растерянность. А вот Виталий, что опустился во второе кресло и задумчиво рассматривал бокал в своих руках, удивлённым не казался.

Следом за мной ввалился Измайлов, за которым последовали и Лера с Соболем. В комнате сразу стало тесно и Волконская махнула рукой.

— Оставьте нас одних.

Я кивнув своим, подтверждая команду. Потом глянул на Виталия, который всё ещё с подозрением рассматривал свой бокал.

— Он чист. Никакого яда.

Юноша пожал плечами и сделав глоток, прошёл мимо меня к выходу.

Последним помещение покинул тот самый Окольничий, закрывший за собой дверь. Как только он вышел, Анна глухо застонала, скривившись от боли. Подняла глаза на меня.

— Как ты понял, что там яд? У меня два артефакта, которые должны обнаруживать отраву, но ни один не среагировал.

Я опустился в кресло напротив неё. Вот так и делай добрый дела.