— Всё в порр-р-рядке? Не зарр-р-разился?

В голосе дракона сквозили нотки беспокойства и я слабо усмехнулся.

— Я лишь забрал воспоминания.

В разуме сразу же зазвучали слова Мьёльнира.

— А ещё её сс-с-силу. Я чувсс-с-ствовал.

Ведь и правда — поток трофейной мощи тоже был. Не зря тело до сих так трясло. Я обратил взгляд внутрь своего каркаса и с удивлением обнаружил, что «искра» прибавила пару процентов объёма. Видимо в дело пошли те перемолотые в пыль осколки божественной сути, что имелись внутри оболочки Умай.

На всякий случай проверил и себя — вдруг вместе с ними, занесло и ту энергию, что превратила богиню плодородия и любви в обезумевшего монстра, желавщего перебить всех вокруг.

Ничего не обнаружив, успокоенно вздохнул. Следом послышался и тоненький выдох Мьёльнира, который тоже внимательно наблюдал за процессом. Да и сам присматривался к оттенкам силы.

Окончательно придя в себя, я окинул взглядом поле боя. Прохор неожиданно обнаружился на изрядно потрёпанной крыше, где уже закрывал шкатулку со своим ручным монстром. Найхва и Гифер кружили вокруг здания.

Судя по доносившимся до меня восклицаниям, юная богиня утверждала, что ей надо срочно развеяться после лицезрения подобной мерзости, тогда как титан пытался ту вразумить.

Призрачный конь Оболенского обнаружился перед частично разрушенным зданием гарема. Потом показался и сам князь — ведущий длинную вереницу дев разной степени одетости, каким-то чудом выживших внутри массивного комплекса.

А вот со стороны султанского дворца к нам приближалось сразу несколько сверкающих болидов. Похоже это универсальный способ перемещения для местных Одарённых в ранге от Мастера.

Как минимум, для тех, кто располагает деньгами на артефакты.

Вся группа, недолго думая приземлилась на площади перед гаремом, где Ратибор, молодецки гаркая, пытался сформировать строй из наложниц и жён султана. То ли для того, чтобы их пересчитать, то ли полюбоваться.

Я устремился вниз сразу, как заметил, куда именно целят османы. Благодаря чему спрыгнул с земляного дракона почти одновременно с прибывшими.

Среди четверых гостей, оказались сразу два знакомых лица. Та самая Дениз, которой Оболенский сделал предложение в аэропорту и агасы Стамбула, мрачно разглядывающий здание.

Помимо них было ещё двое — старик с седыми усами и яркими ядрами, что светились раскалённой лавой. Плюс, мощным многогранным Даром, который я не смог прочитать. Возможно он и не сильнее Оболенского, но уж точно тому не уступит.

Четвёртым явился богато одетый турок, который тоже перебрался через границу ранга Великого Мастера, но ушёл по своему пути совсем недалеко. Именно он и начал беседу.