Он заслужил все ее упреки: каждое слово, но не мог же он объяснить этой девчонке, что послужило причиной его поступка. Это было бы в высшей степени неуместно. Хотя Медди ни в чем не виновата. Во всем виноват только он, потому что повел себя, как похотливое животное. Зачем было заходить в гостиную, опять танцевать с Медлин, касаться ее, обнимать… Но теперь уже слишком поздно сожалеть. Он наломал дров, и пришлось срочно выправлять положение. Он не ожидал, что Элизабет его поймет, но так будет лучше для репутации Медлин.

Он сжал губы и тупо уставился на пустой дверной проем. Что, черт подери, Лиз хотела сказать этим своим: «Осталось только кое-что сделать». Ее слова не предвещали ничего хорошего, но он не пожелал остановить сестру и потребовать объяснений. Ей нужно время успокоиться и все хорошо обдумать. В конце концов она поймет, что так будет лучше. А если не настаивать на новой камеристке, будет и вовсе здорово.

Он сделал все правильно, черт побери. Поступил благородно. По-доброму. Так почему же ему так больно, словно его ударили под дых?

Глава 29

На следующее утро Джастин сидел за завтраком в полном молчании. Ему нужно было поставить в известность домашних, что скоро он объявит о своей помолвке с леди Генриеттой Хезлтон, но почему-то слова застревали в горле.

Его по-прежнему мучила головная боль, а Элизабет сидела надутая и явно не была расположена с ним говорить. Леди Уитморленд, очевидно, чувствовала, что за внезапным увольнением камеристки стоит нечто большее, и тоже молчала. Верная себе Джессика говорила за всех, пересказывая свежие светские сплетни, явно не обращая внимания на тревожное настроение остальных.

– Шиллингемы скоро дадут бал, – трещала Джессика. – Из надежного источника я знаю, что там будет герцог Торнбери.

– И что же это за «источник»? – вежливо поинтересовалась леди Уитморленд, возможно, просто чтобы хоть что-то сказать, нежели из любопытства.

– Табита Монтгомери сказала мне, что герцогиня Торнбери и леди Шиллингем очень хорошие подруги, и хозяйка бала настаивала, чтобы лорд непременно был. По словам Табиты, он никогда не разочаровывает свою матушку.

– Какой замечательный сын, – отправляя в рот кусочек лосося, сказала леди Уитморленд.

Элизабет продолжала испепелять Джастина взглядом, едва притронувшись к еде, в то время как он делал вид, что ничего не замечает. Он с трудом глотал содержимое тарелки, стараясь поскорее все доесть и покинуть семейство.

– Мама, – наконец заговорила Элизабет. – Ты помнишь семейство Этвуд? Вчера на балу меня кто-то о них спросил, а я совсем ничего не знаю.

Леди Уитморленд кивнула и промокнула губы салфеткой:

– О да. Очень грустная история. Леди Этвуд умерла, оставив мужа, барона, с двумя маленькими дочерьми на руках.