Джастин даже глаз не поднял от газеты.

– В этом нет нужды. Если она тебе нравится и миссис Шерман не против, я возражать не стану.

Его домоправительница умела разбираться в людях, и он полностью ей доверял.

– О, я не сомневаюсь, что она тебе понравится, – уверенно заявила Элизабет.

Глава 12

Медлин описала широкий круг, оглядывая свою новую спальню. Она была больше, чем в доме у Хезлтонов, и миссис Шерман сообщила, что жить здесь она будет одна. Вот это роскошь! В дополнение к кровати, куда более широкой, чем на старом месте, с чистым набивным мягким матрасом и полудюжиной свежевыстиранных одеял и пуховых подушек, в комнате имелись прикроватный столик, платяной шкаф и небольшой письменный стол. У Хезлтонов им с Энн приходилось довольствоваться небольшим полуразвалившимся комодиком, а шкафа или стола не было вовсе.

Приятным дополнением к улучшению стало сообщение миссис Шерман, какое она будет получать жалованье. Медди не сомневалась, что домоправительница ошиблась, вот только трусила спросить, опасаясь, что если это и вправду ошибка, то ее исправят. Жалованье было почти вдвое больше, чем у леди Генриетты, а деньги ей были ох как нужны. Вот только сегодня утром она получила письмо от Молли, в котором сообщалось, что в Девоне жизнь становится все хуже. Миссис Галифакс всячески поощряет визиты кузена Леопольда. Этот подлый старикашка приезжал два раза в неделю, чтобы повидать Молли, а это означало, что у Мэдди гораздо меньше времени, чем она думала. Она в самом скором времени напишет сестре, сообщит свой новый адрес и попросит немного подождать и не принимать скоропалительных решений. Чем больше времени у нее будет, тем легче. Повышение жалованья, конечно же, шаг в нужном направлении. Главное – чтобы Молли ее послушалась.

Молодую даму, у которой Медди станет служить, зовут Элизабет Уитморленд. Она была уверена, что никогда раньше не встречалась ни с ней, ни с ее матерью, что очень странно, а то, как ей досталась новая работа, было и вовсе удивительно. После того как два дня назад леди Генриетта безо всяких церемоний выгнала ее прямо во время крещенского бала, она собрала вещи. Домоправительница Хезлтонов сжалилась над ней и разрешила переночевать на полу в кухне, взяв обещание, что на рассвете она уйдет. Медди встала с первым лучом солнца, подхватила котомку со скромными пожитками и вышла в холодное туманное утро, чтобы направиться на биржу труда.

Оглядываясь назад, казалось, что единственным светлым пятном тем вечером, кроме ее первого поцелуя, был тот факт, что леди Генриетта каким-то образом нашла свою сережку с бриллиантом. А еще она обнаружила Медди и Энн в ее комнате, которую они лихорадочно обшаривали. Леди Генриетта также нашла свое платье, туфли, меховой палантин и вторую сережку.