Лондон, сочельник, 1815 год

В этом году Джастин прибыл на крещенский бал Хезлтонов вместе с родственниками – почти со всеми, кроме Вероники: она наконец-то приедет с мужем. Во время рождественских праздников супругам удалось – с помощью всего семейства Уитморленд – как-то наладить отношения. Даже близняшки Джессика и Элизабет пожелали увидеть счастливое воссоединение пары, хотя официально еще не выходили в свет: титул их деда герцога оградит девушек от любых сплетен.

Джастин приехал лишь для того, чтобы поддержать семью, исполнив тем самым свой долг (во всяком случае, он так говорил себе, когда под руку вел матушку в бальный зал). Прошел год с той поры, когда в этом доме он танцевал с прелестной леди, которая до сих пор не давала ему покоя.

Это какая-то бессмыслица. Он никогда ни секунды не переживал из-за юных леди и уж, конечно, так много не думал вообще ни об одной даме. И все же мысли о Медлин – он знал только имя – с заметным постоянством тревожили его весь этот год. Если уж быть честным перед самим собой, надо признать, что весь прошлый светский сезон он высматривал ее на всех приемах, но лишь для того, чтобы каждый раз разочаровываться. Он даже подумывал навести о ней справки, но не знал как: фамилия ее была ему неизвестна, – не говоря уж о том, что его расспросы о дебютантке вызовут ненужные сплетни."

"Во время разговора с Эджфилдом Джастин обмолвился, что хотел бы разыскать некую юную леди на сегодняшнем балу, понадеявшись, что ему не придется жалеть о воссоединении супругов. Если Эджфилд обмолвится Веронике – или, хуже того, матери или Джессике, – что Джастин разыскивает некую юную особу, то ему не будет ни секунды покоя.

Но сейчас уже слишком поздно, размышлял он, вглядываясь в танцующих. Конечно, нелепо надеяться, что он ее найдет: понятия не имея, кто она, не было никакой уверенности, что в этом году он снова увидит ее на балу.

Расположив семейство вдоль площадки для танцев, Джастин нетерпеливо рассматривая толпу гостей, выискивая темно-синее платье. Ну не глупость ли? Какова вероятность, что она опять наденет темно-синее?

– Тут дело не в вопросе, Лиз, а в необходимости, – внушала что-то матушка его сестре Элизабет.

Девушка, которая всегда предпочитала светским мероприятиям и выездам чтение книг и записи в дневнике, закатила глаза.

– Но мне не нужна камеристка, мама.

– Чепуха! Когда начнется светский сезон, тебе понадобится помощь с выбором одежды, драгоценностями и прической.

– Камеристка Джесс поможет мне застегивать платья, драгоценности вообще не нужны, и я терпеть не могу сооружать на голове Эйфелеву башню.

Леди Уитморленд поднесла руку к шее, словно от ужаса у нее сперло дыхание.

– Это несерьезно, дитя мое: нельзя выезжать в свет простоволосой – это неприлично.