А вдруг прокатит?

— На третий этаж вместо первого? — охранник Вулича явно мне не верит, но ни нападать, ни звать других камуфляжников не планирует.

— Ну-у, — пожимаю плечами и замолкаю.

Пусть сам гадает, на кой леший мне это понадобилось.

— Следуйте за мной, ужин уже готов. Ваши друзья ждут Вас внизу, — просканировав с ног до головы, указывает двуликий.

— Спасибо, — киваю и, не оборачиваясь в западный коридор, пусть и очень хочется, начинаю спускаться по лестнице.

Глава 24

АНИЛА

— Ты с какого перепугу не на свой этаж поперлась, красотка? — вновь хватает за шею Нар, стоит нам подняться выше.

— Нет, просто заблудилась, когда возвращалась, — сжимаюсь, ожидая от ненормального двуликого всего чего угодно.

И оплеухи, и превращения в волка, и очередных заигрываний.

— Да? — утыкается он носом мне в висок, делая глубокий вдох. — До чего же ты, стерва, вкусно пахнешь, — медленно проводит шершавым языком по щеке, оставляя влажный след. Там, где саднит царапина.

Неприятно до дрожи. Но, прикусив губу, молчу, все также прижимая к груди еду для малышки.

— Мне идти надо, ребенок может проснуться и поднять шум, — отклоняюсь от пыхтящего, как паровоз, грузного мужика в сторону коридора, мысленно же ногами во всю перебираю в сторону комнаты.

Поскорее бы уйти…

Поскорее…

— Да тихо пока, — не соглашается Нар, вновь протягивая ко мне загребущие лапы.

Матушка-Луна, как мерзко. Даже воспоминания о встрече с истинным меркнут на фоне этого неугомонного приставалы.

— Кхны-кхны… — слышу спасительный плач омежки, все более возрастающий по тональности с каждой секундой.

Еще минута, и, уверена, половина дома точно будет в курсе, что малышка гневается.

Вот же, моя умничка, спасает и помогает, как умеет.

А что?

Вдруг тот, в ком Золотинка почувствовала истинного, не такой, как эти бандиты, услышит и придет на помощь девочкам? Да и нам с крохой заодно.

— Ладно уж, топай, — отвлекает от мечтаний бандит, отталкивая меня в сторону комнаты с ребенком, словно надоевшую игрушку, — еще разорется эта дурная. А мне потом от беты Хорна влетит.

Сам ты дурной!

Мысленно плюю в его сторону. И тут же киваю, показывая, что распоряжение услышала.

— И больше не вздумай шляться, где нельзя, — летит в спину.

— Хорошо, — соглашаюсь, не поднимая глаз, и скорее устремляюсь к омежке.

Кушать хочет кнопочка или волнуется, что осталась одна, а меня нет рядом.

— Что такое, маленькая? Проснулась и потеряла? — подлетаю к девчушке, подхватывая ее на руки и предлагая бутылочку с водой.

Слегка опухшие от слез глазки пристально вглядываются мне в лицо. Беззубый ротик беззвучно раскрывается, словно что-то хочет сказать. Малышка продолжает ворочаться, кряхтеть и сучит ножками.