— Но ты не переживай, если соскучишься, кричи, и мы обязательно тебя навестим… в твоем новом уютном уголке.

Выдав не совсем понятные фразы и глумливо рассмеявшись, бугаи-переростки подхватывают меня за плечи с двух сторон и практически выносят из комнаты.

Почти не касаясь мысками балеток пола, я преодолеваю в подвешенном состоянии второй этаж, первый, а затем перемещаюсь в подвал.

Кажется, от смены локации мне должно бы стать страшно, но этого не происходит. Потому что каждый широкий шаг двуликих приближает меня к тем, кто жалобно плакал и молил о помощи. К тем, кого чуть раньше почувствовала Золотинка. С кем нас связала невидимая, но прочная нить. К девочкам — омежкам.

Неудивительно, что они напуганы, понимаю, разглядев помещение. Здесь душно, темно, свет проникает только сквозь мини-окошки, больше смахивающие на бойницы. Но самое страшное — это решетки, разделяющие пространство на клетки.

Четыре клетки, три из которых пусты.

Маленькие оборотницы сидят в самой дальней и самой большой по размеру. Как сидят? Жмутся друг к другу в дальнем углу на толстой подстилке, брошенной прямо на пол. И хмуро взирают из-под насупленных бровей на пришедших.

На симпатичных личиках нет признаков слез, что сильно удивляет. Ведь я слышала именно плач и стенания. А тут лишь настороженность и полная тишина.

Не только звуковая, но и эмоциональная.

Омеги притаились и косят на меня глазками, в которых мелькает недоумение. Явно не понимают, что я делаю среди тех, кто их удерживает в неволе.

— Давай, сладкая, двигай шустрее, — ощутимо подталкивает меня в спину оборотень слева, из-за чего пролетаю пару шагов бегом, — так и быть, можешь сама себе выбрать хоромы по вкусу. Я сегодня добрый.

— Ага-ага, но не забудь о благодарности. Мы с удовольствием ее примем от такой красотки, — звонко хлопает по попе тот, что справа.

Проглатываю ругательства и сдерживаю себя, чтобы не крутануться и не дать оплеуху нахалу.

Никогда не была агрессивной и скорой на расправу, но сейчас нервы на пределе. И не потому, что меня обманули и собираются запереть в клетке, а потому что эти изверги обижают детей.

В этот момент радуюсь странному.

А именно тому, что Золотинка не может воплощаться в свою форму. Иначе моя девочка с большим удовольствием и неудержимым азартом впилась бы зубками не только в наглую руку бугая, но и с удовольствием отгрызла еще что-нибудь лишнее… причем, не только у него.

Опускаю голову, чтобы скрыть мятежные мысли, что, как юла, крутятся по кругу, и подхожу к соседней с малышками клетке. То, что в одну с ними не пустят, не сомневаюсь, да и не хочу заострять на этом внимание.

— Определилась? Вот и ладненько, — двуликий великан отпирает замок и широко приглашающе распахивает дверь.

Второй же шутовски кланяется:

— Прошу Вас, леди.