Потому что стоит мне сесть в кресло, очень удобное кресло, как сон буквально атакует, и я не могу с ним бороться.

Глава 12

АНИЛА

Может ли быть такое, чтобы сквозь сон мне слышатся детские голоса и плач?

Не вот тут рядом, над ухом или в соседней комнате, а где-то вдалеке, чуть слышно, но все равно как-то надрывно, словно на одной ноте.

Хмурюсь, пытаясь уловить как можно больше. Напрягаю слух до максимума и даже практически сбрасываю от усилий дрему, чтобы разобраться.

То, что я не дома в своем поселке и уж тем более не в школе, где детей куча-мала и их вопли, крики и даже слезы — вполне обычное явление, осознаю четко, даже пребывая в пограничном состоянии. Я в непонятном особняке посреди дикого леса, куда меня привезли на огромной темно-красной машине. Среди оборотней, большинство из которых носит военную форму. Недружелюбных двуликих. И одного из них я совсем недавно спасала из лап смерти.

А вот дети."

"Детей я тут не видела и не ощущала. Пусть и старалась не вертеть головой и не выглядывать ничего лишнего, пока топала до этой комнаты под конвоем, но всё же... Пусть я оказалась весьма посредственным оборотнем, о чем узнала чуть ранее… И опять-таки… я ИХ НЕ ЧУВСТВОВАЛА.

Никак.

До этого времени.

А теперь чувствую.

Слышу.

Ощущаю.

С каждой минутой всё четче и четче…

Но что самое поразительное: плач и стенания не приближаются. Это я, словно одномоментно превратилась в радар, настраиваюсь на них все ярче и глубже.

Странно?

Не то слово.

Но это не самообман!

Детки плачут!

Навзрыд.

От души… потому что они…

Ага! Девочки.

Маленькие.

И не просто маленькие, а совсем детеныши, учитывая, что оборотни становятся совершеннолетними позже обычных людей.

Ох-ты-ж, матушка-Луна!

До меня только в этот момент доходит, что я улавливаю эмоции не человеческих малышек, а самочек-оборотниц.

И в эту секунду между нами словно бы зарождается что-то общее. То, что притягивает нас друг к другу. Делает ближе.

И это не родственная связь, а что-то совсем иное. На интуитивном уровне. Будто тонкая-тонкая призрачная ниточка-лучик протягивается от моей Золотинки к еще трем, нет же, четырем другим юным волчицам, что находятся в стенах этого странного особняка-замка.

Очередной плач-стон остро щиплет что-то в душе, заставляя вздрогнуть и распахнуть широко-широко глаза. Дергает за нервы так остро, что боль бьет в самое сердце.

Золотинка мгновенно подрывается на лапы, вытягивает шею, вострит уши, начинает скулить и метаться, словно раненная.

Ани, детки плачут. Ани, как же так. Что-то случилось. Им плохо. Им страшно. Ани…

Рвется она на волю, чтобы броситься на помощь, сделать все, чтобы раздирающая душу в клочья мольба прекратилась.

И не может…

На глаза слезы наворачиваются.

Всхлипываю.