Слегка поворачиваю голову, чтобы осмотреться и понять, где я есть. Комнату в доме отца узнаю мгновенно по огромному окну во всю стену. Но странное дело, кажется, будто в последний раз я видела ее не день или два назад, а словно месяц или больше того, год.

Да-ну, бред какой-то.

— А ты что тут делаешь? — догадываюсь уточнить главное.

Меня не столько волнует нахождение двуликого в спальне, сколько само присутствие на территории Джейкоба.

Как он сюда попал? Как нашел? И его пропустили? А что папа? И где он?

Вопросы наслаиваются один на один, образуя в голове кашу-малу, от чего в висках начинает пульсировать.

И все же превалирует совершенно другая мысль — Лин не пострадал на шахте. С ним все в порядке, и мы с Золей теперь можем чуть более спокойно выдохнуть и не изводить себя переживаниями.

С Золей…

Мысль царапает какой-то неправильностью.

Будто что-то упускаю.

Кручу ее и так, и эдак. И, наконец, понимаю, что не так: волчица молчит. И это когда Фуров тут, совсем рядом?

Стараюсь заглянуть в себя поглубже, увидеть свою красавицу-вреднючку, которая ни разу не пропустила появления истинного, а тут затихарилась и не издает ни звука.

Золя? Золотиночка моя хорошая? Эй! Спишь что ли? Золя? Не молчи же. Не пугай меня, хулиганка! Ну, Золь, ну, пожалуйста! — пытаюсь дозваться вторую сущность, но натыкаюсь на глухую тишину.

Зажмуриваюсь и стараюсь еще и еще раз призвать проказницу к ответу. Бесполезно, а в душе зреет понимание, что что-то случилось. Что-то не так.

— Тише-тише, Ани, родная, ты чего так разволновалась? — Лин подсаживается на край постели, одной рукой обхватывает мою ладонь, сжимающую ткать пододеяльника до треска, а другой касается щеки, заставляя раскрыть глаза. — Что случилось? Чего испугалась?

Несколько мгновений вглядываюсь в его взволнованные синие озера и шепчу:

— Я не чувствую, я не чувствую.

Сначала выходит тихий шепот, но по мере нарастания истерики, голос усиливается. И я, как заводная, твержу и твержу самое главное.

— Я не чувствую! Матушка-Луна, я ее не чувствую.

Паника наваливается удушливым покрывалом, не позволяя вздохнуть как следует. Тело мгновенно покрывается липким холодным потом и сотрясается сильной дрожью.

— Не чувствую, — всхлипываю, качая головой.

— Так! Ани, посмотри на меня! — командует истинный, явно «врубая» на полную катушку альфу, потому что ослушаться не выходит. И я, дыша, как паровоз, вскидываю подбородок. — Ты Золотинку потеряла? Поэтому запаниковала?

Сквозь застилающие глаза слезы смотрю в самые синие глаза на свете. Самые чистые, самые понимающие, заглядывающие прямо в душу и обещающие помочь.

И совсем теряюсь.

Фуров ничего не знает о моей второй сущности. Мы же с ним так и не поговорили. Или знает? Он сказал про мою Золю так, будто в курсе ее существования.