Хочу попробовать, — произношу с улыбкой.

Ехидный фырк и «громко говорящий» взгляд Буловой в сторону моей талии игнорирую. У меня нет проблем с лишним весом, зря старается.

— Я тоже присоединюсь к Аниле, — Цеф входит в столовую совершенно неслышно и нисколько не скрывает, что слышал последнюю фразу, — только с разными начинками, будь добра.

Бета вожака встречается глазами с поварихой и одаривает ее теплой улыбкой.

О, эти двое тоже прекрасно ладят, — отмечаю мимоходом.

— Обязательно сейчас принесу, они у меня еще теплые. Специально заворачивала в полотенце на всякий случай, — Камая исчезает на кухне, оставляя нас втроем.

— Хм, конечно, мужчинам не стоит переживать за свою фигуру, вас же не за это ценят, — умудряется и тут вставить своё «фи» Булова, явно желая напроситься на комплимент и быть в центре внимания.

Но, к моей радости, язык у двуликого помощника альфы подвешен очень хорошо, и он легко сглаживает все острые углы, создаваемые высокомерной стервозой. Так весь ужин эти двое в основном и общаются. Я же спокойно набиваю желудок и все чаще поглядываю на часы.

Выждав для приличия, когда стрелка перевалит на начало одиннадцатого, поднимаюсь, прощаюсь и ухожу. С меня на сегодня довольно.

Устала.

Да и рука все еще немного побаливает, хотя основные синяки как будто бы рассосались. Кстати, очень быстро. Обычно этот процесс пусть и не затягивается на недели, как у людей, но проходит дня за три. Не меньше.

В комнате, не доверяя собственной усталости, что проснусь при посторонних звуках, запираю дверь на личину и даже кресло придвигаю. Подпираю его спинкой ручку, чтобы та не провернулась.

Все же Буловой, обитающей рядом, я сильно не доверяю. У этой дурной дамочки неизвестно, что на уме. Вдруг посреди ночи надумает придушить.

Засыпаю, как только голова касается подушки и просыпаюсь, когда в окно во всю светит солнце.

Вставать абсолютно не хочется. И я просто нежусь в кровати, каждой клеточкой тела ощущая мягкость матраса, легкость одеяла и удобство подушки.

М-мм, как же хорошо, — делюсь впечатлениями с Золотинкой, потягиваясь.

Ну, наконец-то, почувствовала.

Ворчит беззлобно волчица.

Ты о чем?

Ни о чем, а о ком! Аромат, Ани. Кем пахнет-то ощущаешь?

Да… Ой! Лином? – спохватываюсь, натягивая одеяло по самый нос, и верчу головой, надеясь и одновременно боясь увидеть истинного."

"Получается, он тут был? Но как? Я же дверь подпирала, — внимательно осматриваю непотревоженную конструкцию из кресла и дверной ручки.

Конечно, был, раз письмо оставил.

Фыркает всё подмечающая вторая сущность.