А распахнувшаяся еще до разрешения войти дверь заставляет замереть там, где я только что была — а именно посреди комнаты.

— Привет, к тебе можно? — широко улыбается Марица.

Вот только я вижу улыбку акулы, а не милой зайки.

Дамочка, не дожидаясь ответа, проходит в комнату и захлопывает за собой дверь. Быстро осматривается и приближается.

Чувство самосохранения предлагает отступить подальше от подозрительно довольной оборотницы, но силой воли заставляю себя стоять на месте.

Вот не сдвинусь и всё тут.

Булова, словно это чувствует, подходит почти вплотную и медленно, демонстративно меня осматривает.

Изучает, как букашку под микроскопом, — комментирую свое мнение Золотинке.

Это мы еще посмотрим, кто букашка в доме нашего истинного, а кто право имеет.

Ворчит Золя, замирая в ожидании.

— Как дела? Не скучаешь в гостях? — обходит меня двуликая кругом, как бы случайно слегка задевая острым ноготком указательного пальца.

— Нет. Не скучаю… пока, — отвечаю, не шевелясь.

Понимаю, что старается продавить.

Вот только зря. Я — не трусиха. А если даже и она, то… все равно не уступлю.

— А тебе наша общая знакомая «привет» передавала, — меняет тактику брюнетка, складывая руки на вызывающе обтянутой платьем груди.

— Так хотела тебя увидеть, ну, так хотела… Вот только…

— Что?

— Занята она, Анила… — ухмыляется оборотница. — Все силы уходят на то, чтобы мелкую омегу угомонить. А та орет, как блажная, и не заткнешь ничем!

Улыбка на последних словах покидает мерзавку, а глаза зло сверкают.

— Да вы! — поддаюсь гневу и наступаю на двуликую. — Изверги! Я вас всех найду и уничтожу! Клянусь.

— Ты? — смеется в голос Булова, тыкая в меня ногтем. — Ой, да не смеши, дурёха.

Какая-то хилая человечка вздумала угрожает нам, сверхсуществам? Реально?

— Да, именно так! — стою на своем.

— Очнись, блаженная, — не контролируя силу, Марица хватает меня за плечо и резко дергает на себя, сдавливая сустав почти до хруста."

"Боль и жжение заставляют вздрогнуть, но решаю терпеть и молчать до последнего. Понимаю, она ждет слез, которые уже кипят в глазах.

Прикусываю изнутри щеку, стараясь перекрыть одну боль другой.

Не поддавайся, Ани! Молодец!

Рычит Золя.

Рр-разорву гадину!

Она раз за разом пытается пробиться на волю, чтобы схлестнуться с волчицей Буловой.

Но все безрезультатно. Обернуться я по-прежнему не могу.

— Ты нам ничего не сделаешь, — усмехается темноволосая ведьма. — А если хоть одно лишнее слово ляпнешь Лину про меня или мою сестру, то собственными действиями подпишешь смертный приговор малолетней зассыхе. Кажется, ты успела к ней сильно привязаться? Ай-ай-ай!

— Вы не посмеете, — выдыхаю через сжатые зубы.

Руки жжет от желания вцепиться в идеально прилизанные локоны и превратить их в драные лохмы.