Мне лично приказано вывести вас в лес с той стороны, с нами вместе будет действовать взвод дивизионной разведки и вы должны пойти на штурм высоты. А мы не знаем даже с тобой где у немцев с той стороны блиндажи и хода сообщения. Вам придется идти вслепую. Командир полка и Чернов на меня навалились. Давай им высоту. Я им и то и се. А они давят своё. Я конечно могу пойти. Я ходил не на такие высоты. А они вместо делового разговора стали орать. Я взбеленился и встал на дыбы.

– А почему я должен идти к штормовать высоту?

– Не знаю, Рязанцев! Это ты сам должен решить!

– Почему я должен ребят на смерть вести? Для кого? Квашнин тот с Клашкой из медсанбата утеху имеет.

Гридилин, или как его там, Бредихин, Маньку из санроты приспособил на ночь себе, держится за сиськи, с нар упасть боится. Это не жизнь, капитан, а сплошной юмор.

– Да, непостижимо! Пришел я к полковому, а он опять на меня рычит. Прищурил глаз, бровь дугой согнул, сквозь зубы цедит:

– Ты что струсил?

Я молчал, молчал, а потом и говорю:

– Я четвертый год на войне! День и ночь под пулями на передке хожу! Из меня боязнь и страх немец в сорок первом фугасными выбил.

У меня ни боязни, ни робости! И на штурм высот я давно не хожу. Вот перейду из разведки в пехоту, тогда и буду ходить. Страх у тех, кто в блиндажах всё время сидит. А мне что! Я день и ночь на ветру и в снегу под немецкой проволокой болтаюсь.

– 12-

– Вот такие, Федор Федорович, нынче наши дела! Теперь ты в штаб полка давай топай!

– А мне туда зачем?

– Велели передать, что б и ты лично туда явился. Я пока с ребятами останусь здесь. А ты давай собирайся и отправляйся! Обратно вернешься, взвод дивизионной разведки с собой приведешь.

Связного возьми с собой. Один по полю не шляйся!"

"Ребята не слышали наш разговор. Мы отошли в сторонку. Серега был рядом и ухом ловил наши слова. Но я надеялся на него, он был парень смышленый и неболтливый. Он много знал, что творилось вокруг. Он даже со старшиной не делился своими познаниями и информацией.

Время тянется медленно, когда вот так лежишь без дела и чего-то ждешь. Что там у немцев на высоте? Как расположены блиндажи? Есть ли с той стороны хода сообщения и дежурные пулеметы? Я конечно могу и пойти. Стоит мне только взять себя в руки.

Вот и теперь у меня ни боязни, ни робости. Ко всему можно привыкнуть, даже на смерть иногда плюешь. Часа через два возвращается Рязанцев.

– Ну что? – спрашиваю я его.

– Что, что! Вон привел взвод дивизионной разведки.

– Ты мне про дело говори! Чего молча сопишь? Быстро они тебя уломали! Это Федя наверно и хорошо. У меня совесть чиста. Приказ штурмовать высоту ты получил непосредственно от полкового. Меня хоть совесть не будет мучить, что я вас на штурм высоты послал. Языка, Федя, сейчас взять проще простого.