«Ложь во спасение», – постановил Гарри и дрожащим голосом поведал, как профессор Квиррелл связал его, велел не зариться на философский камень, долго щупал и скрёб зеркало, озлился, разнёс упрямое стекло Бомбардой, а потом схватился за сердце, страшно захрипел и упал на пол. Магическое же истощение Гарри заработал постепенно, по мере прохождения лабиринта.

– Там-сям, – пояснил он, пожимая плечами. – Мне до Флинта далеко. Хорошо, что шахматы не затоптали и тролль не очнулся.

– Это точно, – мрачно пророкотал Сметвик. – Мистер Дамблдор, я настаиваю если не на отмене соревнований, то на серьёзной коррекции этих… каруселей.

Дамблдор ласково улыбнулся и вскинул открытые ладони вверх.

На прощальный пир Гарри был готов с боем вырываться из Больничного крыла, уж очень ему хотелось лично убедиться, что его друзья живы и не покалечены. Но мадам Помфри не стала его удерживать, а всего лишь запретила колдовать на каникулах:

– До следующего учебного года чтобы ни-ни! Отдохни как следует, милый. Может быть, останешься до утра?

– Нет, мадам Помфри. Хочу одной сволочи в глаза посмотреть.

Медиведьма по-девчоночьи хихикнула и лукаво подмигнула Гарри:

– Только имей в виду, что сволочь всё это время околачивалась неподалёку и за три дня сделала Фортескью месячную выручку.

Поттер покраснел и бросил смущённый взгляд на тумбочку, заваленную сладостями.

Позади был долгий и обстоятельный разговор с Янусом Тики, во время которого Гарри опять не сумел сдержаться и разревелся. После беседы на душе ощутимо полегчало, но Тварь и Грань никак не желали забываться.

Потом Сметвик ещё раз напомнил ему, что для всех прочих, не посвящённых в тайну, Поттер лечился от переутомления после экзаменов, а для гриффиндорской троицы и Макгонагалл – заработал истощение, вырвавшись из Дьявольских силков.

– Цербера тоже Квиррелл оприходовал, кстати, – вздохнул целитель и потрепал Гарри по волосам. – Покойнику уже не повредит, а твоему приятелю Нотту слава душегуба ни к чему. Этот лесник ваш придурочный два дня не просыхал от слёз и виски. Самолично яму вырыл в огороде, камешек на могилку обтесал и накарябал: «Пушок. Не забуду». И ведь не забудет, образина.

– Профессор же в больнице умер? – подавленно спросил Гарри. Из всех участников этой гадкой истории жальче всех было Квиррелла. Близких родственников у того не осталось, а тело, по словам мадам Помфри, было погребено на хогсмидском кладбище.

– Ага, – невесело отозвался Сметвик. – В приступе невменяемости оглушил грифферов, пришил собаку, малость опамятовался и поковылял к Поппи. Коронер съел, не подавился, студентам тоже сойдёт. Дружки твои вообще проспали всю ночь. Они будут молчать как инферналы, старший Нотт поручился своим словом.