Но Петуния никогда не завидовала Лили, только старалась уберечь от опрометчивых поступков и неподходящих знакомств. Что же в этом плохого?

Девочки не разговаривали друг с другом несколько дней, да и потом общение было натянутым. Но Петуния не перестала любить сестрёнку, что бы там этот бессовестный Снейп себе не думал.

Так и вышло, что письмо из Хогвартса застало врасплох только старших Эвансов. Девочки же были к нему готовы. Родители привыкали к ошеломительной новости, а Лили радовалась и на целый день убегала на улицу к Снейпу, который – вот уж сюрприз! – тоже получил такое письмо.

Петуния была совсем не рада и очень беспокоилась за сестру. Она воображала ужасный мир: безумный, нелогичный, усыпанный осколками посуды, запорошенный пеплом от сгоревших штор и населённый угрюмыми оборванцами из семей алкоголиков. Мир, в котором её маленькая Лили останется совсем одна, без присмотра и защиты.

Трепеща от ужаса перед неведомым «волшебным миром», Петуния осмелилась написать письмо загадочному директору Хогвартса с просьбой отправиться в школу вместе с Лили. Тот ответил отказом, а сестра поступок не оценила. Лили смеялась над Петунией, называя её дурацким словом «магла», в красках расписывала вероятную жизнь бесталанной Петунии среди магов и ведьм, таких же умных, красивых и могущественных, как и сама Лили."

"Сестра уехала, и жизнь семьи стала вращаться вокруг неё – красивой девушки, сильной ведьмы, лучшей ученицы, старосты школы. Родители до дыр зачитывали письма Лили, написанные на плотной желтоватой бумаге – «пергаменте», на каникулах носили дочь на руках, потакая каждому капризу, а Петуния медленно и мучительно осознавала, что у них с сестрой остаётся всё меньше и меньше общего.

Самую большую обиду вызывали вовсе не насмешки, а святая уверенность сестры в ответной неприязни Петунии. Лили никогда не сомневалась в том, что «магла» не простила волшебникам отказа в обучении в волшебной школе, а угрюмость Петунии объясняла тщательно подавляемой завистью.

Петунию же магия пугала до судорог. Чайные чашки могли оказаться крысами и наоборот, мебель двигалась сама по себе, а разорванное платье наутро становилось новёхоньким – жуткие «чудеса» заставляли сомневаться в собственном рассудке, органы чувств были бессильны распознать каверзы. Петунии частенько казалось, будто она сходит с ума. Помощи просить было не у кого – точно запрут в комнату с мягкими стенами.

Отношения сестёр испортились окончательно, а Петуния укрепилась в неистовом желании никогда не иметь дела с «волшебством».

После окончания школы Петуния уехала из родного городка в Лондон – пора было устраиваться в жизни. Курсы машинисток, конечно, не волшебная школа, но мисс Петуния Эванс верила в своё трудолюбие и здравый смысл.