Оказывается, достаточно лишь спеть или сыграть на флейте, чтобы цербер уснул.

– Ерунда, – недоверчиво покрутил головой Рон. – Это же сторож, драккл его дери. Музыка? Не может быть.

– Вот заодно и проверим, – улыбнулась довольная Гермиона. – Жаль, Гарри нельзя рассказать, он бы удивился.

На встречу с Поттером тоже пошла одна лишь Гермиона.

– Вы опять поругаетесь, только и всего, – сказала она. – А я не хочу терять дружбу с Гарри. Он хороший мальчик.

– Твой хороший мальчик, – пожал плечами Рональд, – водит дружбу с очень плохими мальчиками. Это может скверно закончиться, так моя мама говорит.

Но я молчу! – заметив негодующий взгляд подруги, он вскинул руки и замотал головой. – Дружи с кем хочешь, только не сдавай нас с Лонгботтомом.

Грейнджер ушла, а Невилл тяжело вздохнул."

"– Иногда я её побаиваюсь, – сказал он тихо. – Она так на мою бабушку похожа, просто ужас.

– Ты боишься своей бабки, Пупсик?

– Будто ты не боишься своей матери!

– Квиты, – хмыкнул Рон. – Ну что, пошли бояться цербера?

Цербер не подвёл. Мантия или не мантия, а рычала проклятая зверюга так, что у исследователей ноги отнимались от испуга.

А потом цербер принялся лаять, и Рон с Невиллом поспешно ушли. Не хватало, чтобы на шум принесло Флитвика или, спаси Годрик, Снейпа.

– Позволь спросить, каким местом ты думал, когда злил декана? – лениво поинтересовался Альфред Бёрк у Флинта, вернувшегося с отработки. – Хотя нет, лучше молчи. Здесь дамы.

– Лишённые картинок, – хихикнул Забини и немедленно схлопотал подзатыльник от Эмили Оверклифф. Била она не всерьёз, просто мазнула ладонью по аккуратным кудряшкам и тут же ласково потрепала Блейза по щеке.

Гарри поднял глаза от книги и с интересом прислушался.

Вопреки ожиданиям, никто из слизеринцев не обвинил Поттера в потере содержимого тайников. На него даже внимания толком никто не обратил, кроме Малфоя. Да и Драко ограничился тем, что усадил Гарри в кресло рядом с собой, вручил несчастную «Физиологию» и опять вернулся к своему занятию: он быстро строчил какое-то послание, подложив под кусок пергамента небольшую шахматную доску.

Этим вечером в гостиной царила особая атмосфера, которую Гарри назвал бы рождественской.

Все «заглушки» были сняты, а компании перемешались между собой самым невозможным образом, и никто не норовил, как обычно, вцепиться друг другу в глотку. Например, Трикси Деррек преспокойно сидела между Виникус-средней и младшеньким Бёрком, Нотт рассказывал что-то смешное компании нейтралов, и те заливисто ржали, держась за животы и утирая слёзы.

Когда в гостиную ввалилась проштрафившаяся квиддичная команда, её встретили не проклятия, одно гаже другого, а дружный смех.