Еще до того, как до упора дохожу, расшатанное сознание прорезает тонкий вскрик.

– Пожалуйста, медленнее… – шепчет Дикарка с высекающей воздух дрожью. Паникует. Стонет. Задыхается. – У меня большой перерыв, Артем… И ты огромный… Мне больно…

Стопорюсь и зажмуриваюсь еще на первой фразе, проживая совершенно неожиданную фазу. Затягивает разгоряченное нутро льдом. Рваный подъем. Раскол. Осколками в пылающую плоть.

Перерыв у нее. Перерыв. Перерыв, мать вашу."

"Не хочу думать, когда и с кем последний раз был. Не хочу думать, кто после меня ее растягивал. Не хочу думать, что она чувствовала.

Иначе… Иначе быть беде, блядь.

И ни хрена у меня не болит. Нет, не болит. Это просто странное сраное ощущение, будто втопил педаль газа, пустил машину кругом и потерял руль. Заворачивает на бешеной скорости, пока под кожу не пробивается самая яркая дрожь.

Надсадно дыша, так долго сохраняю неподвижность, что Дикарка в какой-то миг сама ко мне подается.

– Уф... Аха-а… – выдаю заглушенно.

Поднимая веки, впиваюсь в глаза Лизы, пока она, вжимая пятки мне в заднюю поверхность бедер, осторожно вбирает плотью мой член. Вроде и влаги хватает, но уздечку под резиной натягивает настолько, что кажется, несмотря на защиту, сорву капюшон. Да и похрен. Это боль такая кайфовая, что расходятся по телу искрящие волны жара.

Сжимаю упругие ягодицы и резко преодолеваю последние миллиметры. Грубоватым стоном заглушаю Дикаркино густое оханье. Замираю, давая себе и ей время привыкнуть.

Пока смотрю в ее красивые, обращенные на меня одного глаза, до мозга доходит ужасающее осознание: если бы существовала хотя бы крошечная вероятность того, что Лиза сможет меня полюбить, я бы, блядь, отдал все на свете. Все, что у меня есть. И даже больше – раздобыл бы то, чего нет. Был бы только этот ебаный мизерный шанс.

Стоп. На хрен. Подобными мечтами я уже жил. Сейчас не повторяю. Никогда больше. Просто секс.

Только отчего-то сердце горит. В прямом, мать вашу, смысле слова пылает, будто физически огнем охвачено.

– Готова? – все, что я способен спросить.

Лиза закусывает нижнюю губу и не столько кивает, сколько глазами знак подает. Взмах ресниц, и я медленно подаюсь назад, чтобы тут же толкнуться обратно. Заполнить до упора, заставляя ее выразительно задрожать.

– М-м-м… – мычит, оставляя на губе белые полосы.

У меня лишь тяжелое дыхание срывается. Двигаюсь не спеша. Не так, как привык. Прижимаю Дикарку гораздо ближе, чем для обычного траха необходимо. Приклеиваю, пока ее сиськи не расплющивает о мою грудь.

Перед глазами вместо черно-белой пленки цветные вспышки разрывает – это она.

Это она… Она… Она…

Моя… Моя…

Не целуемся. Но все время, пока затянуто и напряженно трахаю ее, не разрываем зрительного контакта. И, возможно, это даже хуже поцелуев.

Интимнее.