"

"Жестко вжимаясь эрекцией мне между ягодиц, сминает пальцами платье. Мне даже кажется, что он собирается его прямо здесь задрать, но вместо этого он просто отходит.

Я и без того все еще сильно расстроена после нашего предыдущего разговора, так Чарушин взял и добавил жару.

Ему не нравятся мои духи… Они ему неприятны… Значит, сейчас ему неприятна вся я…

Пытаюсь сделать вид, что меня не задевает. Однако… Задевает, конечно! В который раз чувствую себя униженной. Безвкусной идиоткой. Вещи мои он, вероятно, так же презрительно воспринимает. А я ведь казалась себе такой стильной и красивой. Теперь же после его слов остатки уверенности теряю.

– Лизок, бери пиццу, пока совсем не остыла.

Я бы не взяла, но Лия попросту впихивает мне в руки большой ломоть на бумажной тарелке. Приходится есть, в то время как разрывает желание расплакаться.

– Короче, смотрю, этот тип все-таки прискакал… – машинально вслушиваюсь в беззаботную болтовню Шатохина. – Не собирался особо его кошмарить… Так, думаю, пару фофанов, чтобы в башке прояснилось… А он выходит из салона с битой! Ну, естественно, у меня забрало и упало. Хорошо, Бойка рядом… Иначе, клянусь, размазал бы его по асфальту, как нутеллу.

– Фу-у-у… – протягивает кто-то из девчонок.

– Хочешь сказать, Бойка тебя стопорнул? Бойка?! – изумляется Фильфиневич.

– Отвечаю, – режет в ответ Тоха. – Он реально изменился.

– Что с нормальными людьми любовь делает! Это ж просто охренеть!

Последнего комментатора по голосу не распознаю. А смотреть не хочу. Пытаясь игнорировать Артема, пялюсь то на блестящее в темноте море, то на слепящие звезды.

– Ты замерзла? – шепчет Лия. Поймав мой взгляд, добавляет: – Трясешься.

– Немного.

– У меня в машине пиджак есть. Сходить за ним?

– Нет-нет, – спешно отказываюсь, не желая ее гонять. – Не настолько мне холодно.

И вовсе эта дрожь не от холода. Только начало сентября. Ночи еще достаточно теплые. Ребята вон в море купаются. И я могла бы… Нет, не могла бы. Слишком сильно боюсь.

– Как вам начало года? Мне одному кажется, что без мрачного папаши Бойки как-то спокойнее? – припоминает Фильфиневич бывшего ректора и, собственно, основателя и владельца всего академгородка.

– Боже, ну какой же придурок… – ругается неожиданно Лия. – О покойном либо хорошо, либо никак.

– Это тебе твоя чокнутая бабка сказала? – парирует парень столь же резко.

И потом… Они смотрят друг на друга так, словно готовы ввязаться в драку.

– Ты так бесишься только потому, что не нравишься ей?! Говорил же, что тебе похрен!

– Так и похрен!

– Так и да! Ага, ага…

– Иди, причешись, ведьма.

Я охаю. Но Лия не сдается. Ехидно смеется, будто его замечание ее совсем не трогают.