Его взгляд прижигает мне кожу. Оставляя обширные ожоги, проходится по всему моему телу. Медленно убивает меня своим небрежным вниманием.

Сердце грохочет так безумно, что все остальные процессы сбиваются. Вибрацией летят жаркие импульсы. Гудят и пульсируют по всему моему организму. Выписывают смертельные узоры.

Он все еще там… Внутри меня.

Лишь один раз в жизни я находилась в состоянии опьянения. И скажу вам, против того, что происходит с моим организмом сейчас, то самочувствие можно назвать не более, чем жалкой ерундой. Ощущения всепоглощающего и всеобъемлющего дурмана в разы сильнее. В моей крови происходит высвобождение каких-то эфемерных и дико ядовитых частиц. Они взрываются, разят огненными шпорами и высекают из моего тела искры.

Казалось бы, что такое семь месяцев? А Чарушин изменился. Не меньше, чем я.

Кожа и волосы темнее. Загорел, это однозначно. Что же до волос… Нет больше дерзко торчащей копны на темени. Совсем короткая стрижка. Вся поверхность едва отличается по длине от привычных бритых висков.

Серьга из уха пропала. На ее месте лишь крохотный резкий след, словно силой ее сорвали. Еще один шрам? Сколько их у нас на двоих? Не сосчитать. Да и не надо.

Замечаю и то, что Чарушин стал крупнее. Мускулистее и рельефнее. Отсутствие футболки позволяют оценить эти изменения. Помню, что помимо баскетбола, Артем любил зависать в тренажерке. Надеюсь лишь, что этот разительный рост следствие его прямого желания, а не необходимость упахиваться, чтобы уснуть, как было тогда у меня.

Вина топит. Ее я ненавижу культивировать. Но по отношению к Артему это чувство более, чем справедливое.

– Привет, – шепчу, готовая к тому, что он не ответит или, что еще страшнее, прогонит прочь со своей территории.

Без приглашения ведь получается… Он тоже не знал. Он тоже не готов.

Разница лишь в том, что ему плевать. Уже плевать на мое присутствие. Потому как отзывается он удушающе сухо:

– Здравствуй.

И сразу же переключается на Сашу с Соней. Здоровается с ними, о чем-то спрашивает… Я понять не стараюсь. С трудом сглатываю собравшийся в горле ком и планомерно перевожу дыхание.

– Давно вы вместе? – удается уловить мгновение спустя.

Получается, и насчет отношений друга с моей сестрой не осведомлен. Скрывались они, что ли? На Соньку совсем не похоже.

– Уже больше месяца, – выдает она счастливо, почти подпрыгивая на месте и тряся на этом движении пушистыми хвостами.

Забавная такая… Искренняя и милая. Не могу не усмехнуться.

– Неожиданно, – по интонациям Чарушина понимаю, что и он улыбается.

Моргаю против порыва легкого ветерка и абсолютно непреднамеренно вновь взглядами с ним сталкиваюсь. Вот в этот миг его давление и какой-то резкий выброс эмоций ощущается ураганом и супостатом моей собственной бури.