Даже с теми, к кому у него не осталось никаких положительных чувств, он ведет себя по-человечески. Покатая доска впивается в шейные позвонки, но ничего иного, кроме как выдать фальшивый отрицательный ответ, произнести я не могу.

– Нет…

– Хорошо, – подытоживает сухо.

Широкие ладони ложатся на мою пылающую грудь и с силой припечатывают непрестанно трясущееся тело к гладкому полотну стола. Возможно, он пытается меня успокоить, на деле же срабатывает, как дефибриллятор – пронизывает тело дополнительными мощнейшими импульсами тока.

– Знаешь, как охуенно ты сейчас выглядишь? – спрашивает, вгоняя меня этим странным вопросом в ступор. Впрочем, ответа от меня, как вскоре выясняется, не требуется. – Ничего охуеннее я никогда в жизни не видел.

Как это воспринимать, не знаю. Это чересчур грубо, чтобы сошло за комплимент. Но вместе с тем слишком откровенно, чтобы не впечатлиться той страстью, которую он не смог удержать. Решаю не придавать особого значения и не зацикливаться. Очевидно, что внешне я ему все еще нравлюсь. Это Чарушин не скрывает. Демонстрирует вполне охотно.

Отшагивает. На короткий миг мне даже удается поймать его взгляд – он абсолютно безумный.

Разряды… Разряды… Разряды…

– Дыши, – вновь эта короткая команда, которая сама по себе не должна пугать.

Но, черт возьми, именно страх она из меня и выбивает.

Судорожно вздыхаю. Только это и успеваю сделать, прежде чем Артем наклоняется и, заставляя меня вскрикнуть и выгнуться дугой, прижигает языком мой сосок. Кусает его и тотчас всасывает. Одновременно с этим скользит ладонью по моему животу. И нет, сейчас определенно не успокаивает. Миновав лобок, раздвигает пальцами изнывающую сверхчувствительную плоть и с хлестким хлюпаньем размазывает вязкий нектар между складками. Чтобы выдержать эти прикосновения, замираю. Однако мгновение спустя, едва пальцы Чарушина находят клитор, резко под ним дергаюсь.

«Пососи мне… Соси, Дикарка…», – эхо этого порочного предложения совсем не планирует стихать.

Повторяется и повторяется, каким-то удивительным образом усиливая все мои ощущения. Почему он не попытался продолжить? Понял, что с меня никакого толку не будет? Ему совсем не понравилось у меня во рту? Неудивительно. «Сосать» я не умею. А сообразить и сымпровизировать не успела. И что теперь?

Из-за долгого висения вниз головой вся кровь туда сливается. Однако это почему-то не помогает мне думать. Лишь повышает давление и сбивает и без того рваное дыхание.

Я готова кончить. Несмотря на жуткий дискомфорт и эмоциональную потерянность, словно лишенное интеллекта существо, глухо постанываю и лихорадочно двигаю бедрами навстречу умелым пальцам Чарушина.

– Да… Пожалуйста… Да… – мычу, теряя остатки контроля.