И тут… Одеяло на моем плече натягивается… Пока я заторможенно соображаю, отчего так происходит, Чарушин прижимается грудью к моей спине.

Сильный. Твердый. Горячий.

Огромный. Пугающий. Разрушительный.

Что происходит? Что, черт возьми, происходит? Я в бреду? Или он действительно не заметил второе одеяло?"

"Мозг плавится, словно масло. Растекается жижей и мгновенно начинает вскипать.

Боже…

Я и не знаю, о чем просить. Не знаю!

Да, Артем, как и всегда, невообразимо горячий, но меня будто морозом окатывает. Изо рта вырывается какой-то отрывистый хрип, а тело содрогается. Оторопело моргаю, таращась в темноту, пока обжигающая ладонь Чарушина скользит по моему бедру, на живот и сразу под майку.

Дрожь становится непрерывной.

– Что ты делаешь? – удается вытолкнуть, когда кончики его пальцев добираются до основания моей груди.

Сердце неистово грохочет. Пульс шарашит. Дыхательный процесс лишается какого-либо контроля.

Я схожу с ума!

Артем замирает. Но не отвечает.

А может, отвечает, но я не слышу? Где тут услышать за бушующим внутри меня шабашем!

Только ведь чувствует, как я трясусь, как колотится мое сердце, как меня накрывает… Почему не отстраняется?! Напротив… После паузы его ладонь решительно продолжает свой путь и сминает мою грудь.

От яркой и болезненной вспышки удовольствия дергаюсь. И, конечно же, по инерции назад – влетаю ягодицами Артему в пах. Вскрикиваю, когда ощущаю раскаленную эрекцию. Заметавшись, так же резко подаюсь вперед. Вот тут-то он меня и сгребает. Обеими руками. Притискивает к себе и полностью обездвиживает.

– Сейчас же отпусти, – рискую потребовать, игнорируя то, как жалко на самом деле звучит мой задушенный голос.

И ладно бы… Но практически сразу же за этим ультиматумом из моего рта вырывается протяжный бесстыдно-сладостный стон, потому как Чарушин находит и сжимает пальцами мой сосок.

Вздрагиваю. Выгибаюсь. Мучительно и бессмысленно ерзаю.

Тиски Чарушина становятся еще крепче. С моих губ слетает очередной чувственный хрип. С его – тяжелое и горячее дыхание.

– Ты правда думала, что я, блядь, тебя не узнаю? – припечатывает с приглушенной яростью.

Остановка сердца. Смертельная пауза. Резкий, не менее убийственный запуск. Становится больно от того, как его разрывает.

– В смысле? Когда? – пищу с трудом.

– Когда целовала меня.

И у меня не просто сердце останавливается… Кажется, что душу из тела выбивает. Врезается она в потолок и, просясь на волю, принимается отчаянно толкаться в бетон.

Натужное движение грудной клетки и мощные удары сердца за моей спиной лучше любых слов свидетельствуют о том, что и Чарушину непросто дается этот контакт. Но, увы, меня это не успокаивает. Буквально в панике бьюсь.

– Я не… не… – закончить не получается.