Обводит всех присутствующих взглядом и подытоживает: – Оно будет особенным.

Я очень надеюсь на то, что на Шатохине этот ее взгляд не запнется. Но… Она спотыкается.

– А пойдемте к морю прогуляемся? – подскакивает вдруг Сонька. – Я, похоже, по нему соскучилась.

Мы поднимаемся. Дружно покидаем двор и выруливаем на тропинку. Отстаем с Артемом, как обычно. Ребята почти наперегонки летят. Мы же, наоборот, то и дело останавливаемся. Задерживаясь, целуемся.

– Уже можно думать над именами… – шепчу я. – А еще начать ремонт в детской, покупать вещички и всякую милоту… Боже, Тём… Слышишь? Меня аж потряхивает от восторга!

– Слышу, – смеется он. Обнимая, мягко целует и незамедлительно обещает: – Завтра поедем в детский торговый центр.

– Я коляску… Белую хочу, Тём!

– Хочешь – значит, будет.

– Ты… – выдыхаю взволнованно, подтягиваясь повыше и прижимаясь покрепче. – Любимый мой.

– А ты моя, Лиз… Моя любимая.

– Чарушины? – кричит Рина с пляжа. Поворачиваемся, чтобы увидеть, как она суматошно машет нам руками. – Эй, вы, трое! Все Чарушины, скорее сюда!

Прыскаем с Артемом смехом.

– Идем, – выдает он. – А то кобра не успокоится. Еще что-то выдумала.

– Ну, пойдем… Посмотрим.

58

…это та самая исключительная безусловная любовь,

которой меня научил Артем.

– Вот это у вас движ… – тянет Чарушин растерянно. Моргает и со смехом уже увереннее выдает: – Вот это я понимаю, движ! Лучший движ в моей жизни! – хохочет, когда настойчивые пиночки сына меняют идеально-круглую форму моего обнаженного живота на нечто неправильное, но определенно прекрасное.

Слегка морщусь и сама смеюсь, когда малыш, вызывая очередные волны, совершает полный переворот. Вместе с Тёмой ловим его ладонями.

– Это потрясающе… – шепчу, когда на глазах наворачиваются слезы.

– Согласен. Не думал, что это реально настолько заметно будет.

– Я читала, что от темперамента ребенка зависит.

– В меня, что ли? Ты же такая хорошая… – отзывается задумчиво. Мне от его интонаций вдруг смешно становится. Хохочу, аж голову на спинку дивана откидываю. Чарушин этим, конечно же, пользуется. Тянется и выдает хрипом в шею. – Дай поцелую... М-м-м…

– Тёма… Тём… – ежась, тихонько повизгиваю. – Мне щекотно…

Лишь слегка смягчает напор. Шумно выдыхает и прикусывает мочку моего уха.

– Хочешь массаж? – этот вопрос вызывает дрожь. Слышу ведь, к чему ведет. – Спинки… А потом… Внутренний… Расслабить гладкую мускулатуру… Полезно и приятно…

– Чарушин… Боже, мне от тебя жарко… – снова смеюсь я.

– Кондиционер на минимуме, Лиз, – замечает он. – Единственный выход – снять с тебя остатки одежды.

– Да? – не могу перестать хихикать. – На мне и так ее мало…

Спортивный топ и шорты – постоянно так по дому хожу, если не ждем гостей. Мне комфортно, и Чарушину быстрый доступ к животу.