– С кем? – задерживает на мне взгляд.

– С этой Аленой, – выталкиваю я, заливаясь жаром стыда.

– С этой Аленой, – усмехается Артем, заставляя меня еще ярче гореть, – нет, – сказав это, хмурится и вновь становится серьезным. Прочищает горло, прежде чем уточнить равнодушным тоном: – В соседних. Чаще всего в курилке встречаемся.

– Ясно, – шепчу крайне тихо.

Пытаюсь не выказывать, но воображение уже рисует различные картинки. Шагаю практически вслепую, пока Чарушин не преграждает неожиданно путь.

– В чем проблема? – прилетает мне в висок.

– Ни в чем.

– Я же вижу, что ты расстроилась.

– А тебе разве не плевать? – выбиваю на эмоциях.

С колотящимся сердцем прослеживаю за тем, как сердито сжимаются его челюсти.

– Если тебя беспокоит, был ли у нас с ней секс, то нет. Не было, – звучит приглушенно, но столь же зло, как и выглядит. – Похуй на таких. Похуй на всех. Только ты, – высекает чрезвычайно жестко.

У меня даже озноб по коже идет. И стынет в груди дыхание.

Замираем, не в силах сдвинуться с места. Со словами тоже беда. Понимаю, что он все сказал. Ход за мной. А в голове пустота и засуха.

– Ты… – выдавливаю и срываюсь. Совершаю глубокий вдох, резко поднимаю взгляд к его глазам и, наконец, трансформирую мысли в слова: – С ней ты общаешься. А со мной – нет.

Чарушин сглатывает и кивает, вновь заставляя меня задыхаться. Если бы не шквал эмоций, который улавливаю визуально, я могла бы уйти. Клянусь! Но его взгляд не отпускает и призывает меня держаться.

– Потому что с тобой трудно разговаривать, – признается Артем. После небольшой, но внушительной паузы добивает: – Только с тобой.

Не дожидаясь моей реакции, хватает за руку и ведет дальше.

Вечер продолжается. Я улыбаюсь, отвечаю на вопросы, если гости Чарушина из вежливости делают меня участником беседы, и думаю, думаю, думаю... Без конца кручу в голове все, что Артем сегодня выдал. А выдал он немало. И все, как мне кажется, со смыслом.

– Отцу – привет, маме – здоровья, – прощается с нами очередной гость.

Я киваю, Чарушин пожимает мужчине руку.

Остаемся ненадолго одни, он отрывисто вздыхает и сосредотачивает на мне взгляд.

Разряд. Острая россыпь мурашек.

– Если устала, я могу вызвать водителя и отправить тебя домой.

– Нет… Все нормально, – заверяю я, игнорируя боль в ногах и слабость в остальных частях тела. – Хочу остаться с тобой до конца.

Зрительный контакт между нами затягивается. Некому смягчить это напряжение, а мы сами разорвать его не можем.

– Хорошо, – отзывается Артем.

А потом… Прижимает к моей пояснице ладонь, наклоняется и неожиданно целует в висок.

Знаю, что не место, но не могу себя остановить. Кладу руки ему на плечи и, задерживая, учащенно шепчу:

– Люто, Чарушин.

Он вздрагивает. Шумно выдыхает. Со всех сторон усиливает тактильный контакт.