А едва мы шагаем в полумрак помещения, сразу же встает на место, отгораживая нас от любопытных взглядов.

Осознавая, что вместе с визуальной картинкой исчезли и все звуки, отчего-то нервно сглатываю. Выдергиваю руку из ладони Чарушина и прохожу вглубь помещения. Невольно реагирую на шум воды. Она бежит из четырех сторон массивного каменного столба, который торчит посреди небольшого квадратного бассейна. Судя по тому, что в углу на возвышении находится еще и джакузи, эта комната предназначена для уединения пары. Да и освещение такое, что ненавязчиво настраивает на какой-то интимный лад.

Мое дыхание окончательно сбивается.

– Ты хотела поговорить? – выталкивает Артем сухо.

Кручусь, чтобы встретиться с ним взглядом. И едва это происходит, внутри меня поднимается лавина эмоций, которую я лелеяла весь вечер. Если не весь день, учитывая его утреннюю выходку.

– Ты скотина! Сволочь! Подонок! – выпаливаю одуряюще пылко. Настолько, черт возьми, пылко, что на этом все мои силы и иссякают. Приходится экстренно копаться в себе в поисках новых. – Ты… Ты… Ты знал, что мне будет больно и неприятно! Да, знал!!! И несмотря на то, что я тебе говорила, прислал эти деньги! Намеренно ранил, показывая свое ко мне отношение! Намеренно!!! Я тебя… Я попросту тебя… – о своей ненависти, невзирая на хлынувшие из глаз слезы, сказать не получается.

Когда удается смахнуть проклятые слезы, вижу, как Чарушин, якобы оставаясь спокойным и неподвижным, яростно сжимает челюсти и агрессивно раздувает ноздри.

– Нет, я не хотел тебя ранить, – цедит сквозь зубы. Прикрывает глаза. Мышцы его лица дергаются и играют, выражая какую-то странную муку, словно этот разговор и для него является тяжелым испытанием.

– Сознательно не хотел, – уточняет вместе с шумным выдохом. Вновь фокусирует на мне свой горящий взгляд. Обжигает и обездвиживает им. – Ничего эти деньги не значат. Ни о каком моем отношении к тебе не говорят.

– Зачем же тогда ты это сделал?! – выкрикиваю я.

Если бы меня не таскали собственные эмоции, возможно, я бы заметила, как дергается и смещается Артем. Он поворачивается ко мне боком. Кажется, будто пытается отгородиться и, в то же время не в силах отвернуться полностью.

Скашивая взгляд, бросает грубо в ответ:

– Чтобы ты себе что-нибудь купила, очевидно же.

– Бред! – шиплю я. Оббегаю его и встаю лицом к лицу. – Сначала ты демонстративно уничтожил мой подарок! А после, решив, что ранил недостаточно, прислал эти деньги! Знаешь, как это больно? Знаешь?!

Чарушин кривит губы в какой-то раздраженной гримасе и равнодушно пожимает плечами.

– Нет, не знаю.

Если бы не очевидная хрипота голоса, я бы сказала, что ему действительно все равно. Но тон его выдает.