К сожалению, последнее сообщение Рыжей было очень кратким и состояло из слова «спасибо». Я пообещал не приставать к ней, но если ничего не рассказать о Софии, то Ноа точно бросит меня.

Я взял ключи от машины. Надо срочно встретиться с Ноа.

Мне повезло. Мы подъехали к парковке почти одновременно. «Ауди» затормозила рядом с моей. Ноа широко раскрыла от удивления глаза, заметив меня, а я стал напряженно ждать, что она выкинет.

Она вышла из «Ауди», осторожно приблизилась ко мне и нервно посмотрела на меня.

– Рада видеть, что ты все еще здесь, а не в Нью-Йорке.

Отвернулась и пошла к зданию кампуса, а потом принялась подниматься по ступенькам, ведущим к входной двери. Черт, она до сих пор злится? Я выругался и бросился за ней, готовый раз и навсегда решить проблему.

Посмотрел на нее и залюбовался фигурой Ноа, когда она с некоторым усилием открывала дверь. Я никогда не видел ее в этом платье: оно было желтым с маленькими цветочками.

Наконец ей удалось справиться с дверью… Я бы помог ей, но был слишком занят: таращился на бедра и ягодицы Ноа.

Она обернулась и скривилась.

– Хватит пялиться на мою задницу, Николас Лейстер.

Я рассмеялся и последовал за ней.

Когда мы оказались в апартаментах, я осмотрелся по сторонам и внимательно прислушался. К счастью, нигде не было никаких следов присутствия Брайар. Она как сквозь землю провалилась.

– Мне просто понравилось платье, – признался я, со страстью глядя на Ноа. Боже, зачем Рыжая это надела, почему ткань так облегала грудь, а юбка соблазнительно танцевала выше колен?

Ноа снисходительно посмотрела на меня и поставила сумку на столешницу.

Я подошел, ожидая, что Ноа скажет или сделает. Она нервничала, и я тоже забеспокоился.

Это была та самая Ноа, которую я знал как свои пять пальцев.

Я наблюдал, как она открыла холодильник и достала две бутылки пива.

– Хочешь? – спросила она, и ее щеки покраснели. Может, из-за тревоги, а может, просто потому, что я буквально съедал ее глазами.

– Конечно, – ответил я, протянул руку и крепко схватил бутылку.

Я отчетливо уловил раздражение в ее голосе, но не подал вида. Я приехал, чтобы мирно поговорить и объяснить ей про Нью-Йорк, хотя, если честно, единственное, о чем мог думать, это о желании засунуть руки ее под платье и заставить Ноа затрепетать по-настоящему.

Поставил бутылку на край столешницы и резким движением открыл, а затем поднес к губам. Ноа пристально посмотрела на меня, покосилась на свое пиво и несколько раз тихонько вздохнула.

Я слегка улыбнулся. Сделал глоток и шагнул к ней.

– Держи, Рыжая, – сказал я, взяв ее бутылку, чтобы открыть.

Благодаря этому удалось значительно сократить расстояние между нами.

Ее губы дрогнули, но она поднесла бутылку ко рту и сделала глоток холодного напитка.