Дочь чувствовала, что со ставшей молчаливой матерью что-то произошло. Она вышла в холл следом за ней.

– Кто тебя так? – Лиска показывала на шею.

Нина торопливо наматывала на саднящее горло шарф, попробовав отмахнуться.

– Это я ушиблась.

Старательно растянутая улыбка не помогла. Девочка видела дорожки слёз на родном лице. Она качала головой, отметая неправдивое объяснение.

– Там следы от пальцев!– Алиса решительно проговорила.– Нельзя прощать! Тот, кто это сделал – должен ответить!

Маленькая большая девочка умолчала, что знает, в чей дом собиралась мать несколько часов назад. Она предпочитала не лезть в отношения родителей, но сейчас была взбешена. Молчаливые объятия, чтобы не притянуть внимание братьев и выражение полной поддержки во взгляде ярко-голубых глаз.

То, что сейчас было нужно.

Нина с отрешением смотрела в окно медицинского кабинета, пока из неё изымали ДНК Светличного.

Прохладное гинекологическое кресло, неприятные инструменты, водянистые глаза врача. В ней всё кричало, требуя убраться из этого места.

Ответы на неудобные, полные холодной чёткости вопросы об испытанном унижении. Стыдное чувство принудительного участия в исключительно чужом удовольствие. Рассуждение вслух, но будто не с ней о возможных неприятных последствиях.

Сколько несчастных женщин ежегодно проходит через этот кошмар?

Дождь со снегом стучались в окно. Ни единого просвета на небе, ни лучика.

Совсем как в её жизни.

Заледеневшая душа в опустошении, слезах и шрамах. Главное не позволить проглотить себя отчаянию. Не верилось, что когда-то чёрная полоса закончится.

Хотелось жить, как большинство людей, заботами о насущных делах, купаясь в мужской любви, а не быть ею изнасилованной.

Простое женское счастье, которого кто-то там наверху лишил её во второй раз."

"Потом она долго отвечала на вопросы следователя, подписывала, где указывал пальцем не в силах читать приговор отцу своего ребёнка. Приходилось себя уговаривать сделать это, хотя было тошно.

Несколько часов потерянной жизни.

Нина на автомате вышла за Олегом на улицу. Вполуха слушая обещания, что максимум через пару часов Светличного арестуют, и она забудет о нём надолго. Хотелось верить, но Павел каждый раз находил выход из, казалось бы, патовой ситуации.

Хлесткий ветер швырял горошины талого льда в лицо. Она подняла воротник пальто пряча от снежных зарядов и без того красные щёки.

Бероев, кроя погоду матом, вырулил на дорогу. Ледяная корка начинала покрывать асфальт.

– Завтра на суд точно не явится. Можешь не дёргаться. Всё, как по маслу пройдёт, – он закинул в бардачок телефон с записью откровений Тамары Викторовны. – И старую грымзу прищучим. Материала собрано более чем достаточно, – он сжал ладонью острое колено подруги.