Она даже чипсы есть перестала.

— Катя, ты умеешь испортить аппетит.

— Зато тебе удается здорово играть на нервах людям, — промямлила я.

— Что есть, то есть, — не стала отрицать подобное Нинка. — Ой, гляди, охраннички прутся. Нормально, да? Драка закончилась, одному черепушку уже проломили, а эти двуногие идиоты только спохватились. Да за это время, пока охраны не было, тут могли, блин, ползоопарка разгромить и всех слонов украсть.

Я вновь открыла глаза. Совсем недалеко от нас действительно с недоуменным видом озирались два пожилых охранника в форме цвета хаки и почему-то в резиновых сапогах. Увидев их, последние свидетели драки разбрелись кто куда.

— Девушки, — тут же обратился один из охранников к нам, — вы тут драки не видели?

— И даже не слышали, — ответила Нинка.

— Точно? — буравил ее взглядом дедок.

— Точнее некуда, дядя. И вообще камеры слежения нужно ставить, — небрежно ответила она.

— Куда их в зоопарке-то ставить? — не понял ее пожилой мужчина. — В клетки, что ли, пихать?

— Да хоть на этих ваших животных приклеивайте. Мне все равно.

— Вы можете сказать, — начал злиться охранник, — была тут драка или нет?

— Была, — не стала больше спорить подруга. — Труп унесли к крокодилам.

— Какой еще труп? — Вытаращился служитель «Животного мира».

— Свежий.

— Кы-кы-как? — Аж начал заикаться мужик. — Кого убили-то?!

— Никого не убили, а жаль, — с сожалением ответила Ниночка.

Представители закона в зоопарке удалились, оставив меня и подругу в гордом одиночестве. Напоследок они пробормотали что-то вроде «наглые девки». Вот с Нинкой так всегда. Грубит она, а все шишки делим поровну.

Подруга вздохнула, потрепала меня по волосам, что с ее стороны было едва ли не высшим проявлением дружбы и верности, и минут пять мы слышали только утробный шум какого-то странного животного, а также большое количество детских писков и визгов. В это время моей слабой во всех смыслах голове значительно полегчало.

— Кать, — грустным голосом спросила подруга, первой нарушая тишину, — как ты думаешь, он… — Она на мгновение замолчала и забарабанила своими длинными ногтями по лавочке.

Я заинтересованно взглянула на подругу. Неужели волнуется, что там с ее Келлочкой будет? Надо же… неужели он начинает нравиться Нинке? Единственные мужчины, о которых она так заботится и даже сострадает, — любимые реслеры, когда им прилетает по голове очередным предметом, неизвестно как попавшим на ринг во время очередного поединка.

— Кать, а если… — она опять замолчала и сцепила пальцы в замочек.

— Что? — с любопытством спросила я. Мне, конечно, самой безумно жаль Келлу, но кажется, что с ним все будет в порядке.